Обведя пространство взглядом, напомнила себе, что это родной брат, и если он появился, значит, так нужно было. Но боль... Она прошла бесследно. Даже дышать легче стало.

Так и не умывшись, я вернулась в комнату и прошла до окна. Сердце билось как сумасшедшее. Мысли лихорадочно разбегались в разные стороны. Я пыталась связать брата и мою мигрень. Сны, когда он являлся, и последующие после этого дни, когда я просто лбом биться пыталась о стену от этого тиканья в висках. Только отвары Моргана и спасали.

— Максен... — тихо шепнула и вздрогнула...

В дверь в комнату постучали, и на пороге появилась молоденькая служанка.

Она сочувственно улыбнулась и внесла графин с зеленоватым содержимым. Пространство наполнил запах полыни и мелиссы. Поклонившись служанка, не проронив ни слова, оставила отвар на прикроватной тумбе и, взглянув на меч в моих руках, поспешила удалиться. Хлопнула дверь.

Отвернувшись, я выглянула в окно.

Солнце исчезло за набежавшими тучками. Поднявшийся ветер гонял по дорожкам чернеющую листву.

Приложив ладонь к стеклу, задержала дыхание, снова увидев отражение призрака брата у дверей.

Он медленно поплыл в мою сторону и не успела я сделать глубокий вдох, как боль вернулась с новой силой.

Застонав, обхватила голову руками и поспешила к кровати. Моя кошка успокаивающе урчала, ощущая отголоски моих страданий. Бросив меч на мягкий плед, я потянулась за графином и принялась пить с узкого горлышка большими глотками.

Боль притуплялась и становилась терпимее...

... Проходили минуты, а может, и часы. По стеклам скатывались крупные капли дождя. Сидя на постели, я все пыталась прийти в себя.

В коридоре раздался громкий смех. Через боль улыбнувшись, покосилась на дверь. В комнату вихрем влетела Филлия, но, взглянув на меня, она стала вмиг серьезнее.

— Голова? — её вопрос в ответе не нуждался. — Она терзает тебя все чаще. Рьяна, ты же целитель и сильный.

— Она мне неподвластна, — я пожала плечами. — Скажи, ты когда-нибудь видишь отца?

Это вырвалось у меня само. Только озвучив вопрос, я сообразила, о чем вообще хочу у нее узнать.

— Папу? — Филлия хлопнула ресницами и обернулась на дверь. В коридоре слышались тяжелые шаги Сарена.

Смутившись, она все же зашептала: — Да. Иногда во сне. Он стоит передо мной и шепчет. Бывает, рядом появляется мама. Но редко.

— А после этих снов...?

— Мне тяжело просыпаться. И так холодно, — она приподняла бровь. — Ты что тоже его видишь?

Я кивнула, и, сглотнув, не решилась рассказать, что случилось сегодня в умывальне.

— Я долго буду таскаться с этим шмотьем по дому? — недовольно ворча, в комнату вошел молодой барс. — Я телохранитель, а не тряпкотаскатель.