Сейчас явится Филлия и поможет тебе одеться. Без меня, Вегарта или Сарена из комнаты ни шагу. Я пришлю в коридор охрану из драконов и барсов.

— Ты думаешь, это ханым к нам пожаловал? — зачем-то спросила то, что и так было очевидным.

— Сегодня будет объявлен новый правитель, Рьяна. Он не мог не явиться, если у него действительно есть подписанный брачный договор.

— Очень интересно, чего он так медлил с ним. За столько лет мог бы дать о себе знать.

— Да потому что, моя фера, ты бы мгновенно аннулировала его своим отказом. Невозможно насильно женить на себе женщину, имеющую такую власть.

Вот и держал у себя бумагу на всякий случай. И как видишь, пригодилось.

Жестоко хохотнув, Айдан, поцеловав меня в макушку, разжал объятия и отправился одеваться.

Оставшись в комнате одна, распахнула свой гардеробный шкаф и с каким-то нездоровым юмором прикинула, в каком наряде не стыдно явиться на собственные похороны через сожжение. Странный, конечно, вариант завершения этого жизненного пути. Как правило, правителей и членов их семей не сжигали в специально отстроенных избах как крестьян, а предавали земле. Даже зимой в стужу.

Это было почетно оставаться на этой земле даже после смерти. Но, так как мой дракон прощаться со мной никак не желал, люди решили выкрутиться вот так.

Сжечь исподтишка. Рискнуть ради меня и вызвать гнев генерала. Что же, это дорогого стоит.

Отодвинув несколько вешалок, вытащила мягкое, теплое черное платье. Длиною в пол, строгого кроя, ворот под горло. То, что нужно для столь скорбного события.

Отбросив наряд на постель, отправилась в умывальню. Оказавшись внутри, скорее по привычке с опаской взглянула на окно. Ощущение, что брат где-то рядом, меня не покидало.

Возможно, я никогда не избавлюсь от его призрака. Максен натворил слишком много дел, чтобы спокойно уйти за грань. А может быть, он единственный, у кого была хоть какая-то совесть. И именно она держит его подле живых.

Эта мысль показалась мне странной. Но было в этом что-то. Максена гложет чудовищная вина. Не только перед живыми, но и перед мертвыми. В первую очередь перед той, которую он обязан был любить больше жизни. И не одну лишь ее, но и всех ее детей. А он, мерзавец, считал малышку Филлию позором и всячески пытался его скрыть.

— Никогда не думала, что скажу это, — я с грохотом поставила таз на лавку и наполнила его прохладной водой, — но все же — спасибо, что ты соизволил сдохнуть на той дороге. Иначе с годами в мою голову закралась бы мысль придушить тебя своими руками.

Плеснув в лицо воды, я выпрямилась и вздрогнула. По спине прошел холодок. На мгновение, всего на один краткий миг я увидела его в отражении окна.

«Не ушел — мысленно усмехнулась. — Куда же теперь тебе, Максен, идти. Вот и охраняй наш покой как верный пес.