— Ты читал женский роман? — поразилась я, — но зачем?

— Хотел тебе понравиться, но не знал как, — ответил Флай таким тоном, будто сознавался в страшном преступлении.

— А потом решил, что я тебя приворожила?

— После поцелуя я думать ни о чем не мог. Все мысли только о тебе, — рассказывал мой жених.

Я опустила глаза и обратилась к своему дару. Как же он боится и в то же время надеется! Какие-то горячечные чувства, по-особому пронзительные, яркие. Если бы не это ранение, не его состояние, он бы промолчал. Не сказал бы ничего. А сейчас он исповедовался, с какой-то больной надеждой на то, что я его пойму и не оттолкну.

— Где ты? С кем ты? Кто я для тебя? Ненужный, навязанный жених.

Нужно было убедить его в том, что он дорог мне просто так, без всяких клятв.

— Флай, клянусь силой, что не делала никаких любовных приворотов, — прошептала я, вкладывая магию. — Ты сразу заинтересовал меня: у тебя такие удивительные глаза. А еще ты сильный, но можешь быть нежным. И я тоже о тебе постоянно думаю. Когда ты меня поцеловал на помолвке, я так… Я никогда ничего похожего не чувствовала.

Ох, как он на меня смотрел. Не знала, что можно одним взглядом заставить девушку покраснеть от стыда и предвкушения.

— Лада, — выдохнул Флай.

От того, как он медленно, слегка растягивая, произнес мое имя, в животе стало горячо. Мозги окончательно превратились в кисель, перед глазами был только Флайдин. Мой.

— Лада?! — раздался приглушенный голос отца.

Я будто нашкодившая малолетка вскочила с кровати и побежала открывать фальшь-панель. И только открыв, сообразила, как выгляжу. Встрепанная, одетая только в ночную рубашку и халат, в грязных тапках и красная от смущения.

— Папа, а где лекарь? Флайдину очень плохо, у него жар, — я решила сразу переключить внимание отца на жениха.

Только не учла, что дроу выглядит не лучше. Лежит у меня на кровати до пояса раздетый, штаны наполовину сгорели и держатся на чудом оставшейся в живых веревочке. Ко всему прочему, Флай начал вставать, и, оказалось, что у него бугор в известном месте. Я чувствовала, что сейчас сгорю со стыда.

— Дочка, иди, — отец отреагировал на диво спокойно, — я помогу Флайдину переодеться, а потом отведу по тайному ходу в его комнату.

Отец и Флай собрались быстро, я едва успела сама одеться в домашнее платье. Закрывая фальшь-панель за мужчинами, поймала горячий взгляд желтых глаз. Ох, похоже, я окончательно влюбилась.

Мутный, липкий, болезненный сон не хотел отпускать из своих объятий. Я ненадолго открывал глаза и снова проваливался в очередное муторное сновидение. Когда, наконец, окончательно проснулся, приближался закат.

Левая часть тела болела, на языке чувствовался противный привкус какой-то настойки.