Габриэль, которому было поручено копать ров, часто поглядывал на Пандору, у которой хватало энергии на десять человек. Её лицо пылало под потрёпанной соломенной шляпкой, которую она умудрилась с трудом вырвать у Аякса. Она была покрыта потом и песком, несколько вырвавшихся прядей волос скользили по её шее и спине. Эта девушка радикальных взглядов и амбиций играла с лёгкой детской непосредственностью. Она была прекрасной. Непростой. Раздражающей. Он никогда не встречал женщину, которая была бы настолько решительной и цельной личностью.

Что, чёрт возьми, он собирался с ней делать?

— Я хочу украсить замок ракушками и водорослями, — сказала Серафина.

— Ты сделаешь его похожим на девчачий замок, — запротестовал Джастин.

— А вдруг твой рак-отшельник на самом деле девочка, — заметила Серафина.

Джастин явно был потрясён этим предположением.

Увидев, что его маленький кузен начинает распаляться, Айво быстро вмешался:

— Этот рак определённо самец, сестрёнка.

— Откуда ты знаешь? — спросила Серафина.

— Потому что… ну, он… — Айво замолчал, пытаясь придумать объяснение.

— Потому что, — вмешалась Пандора, доверительно понизив голос, — когда мы разрабатывали планировку замка, рак-отшельник незаметно спросил меня, не добавим ли мы курительную комнату. Я была немного шокирована, ведь думала, что он слишком молод для такого порока, но это, конечно, не оставляет сомнений в его мужественности.

Джастин уставился на неё.

— Что ещё он сказал? — требовательно спросил он. — Как его зовут? Ему нравится его замок? А ров?

Пандора пустилась в подробный пересказ своего разговора с раком-отшельником, сообщив, что его зовут Шелли, в честь поэта, произведениями которого он восхищается.

Ракообразный много путешествовал, летал в дальние страны, цепляясь за розовую лапку серебристой чайки, которая не любила кушать моллюсков, предпочитая фундук и хлебные крошки. Однажды, серебристая чайка, в которую переселилась душа театрального актёра елизаветинских времён, взяла с собой Шелли посмотреть «Гамлета» в театре Друри-Лейн. Во время спектакля они сидели на декорациях и изображали горгулий на замке весь второй акт. Шелли очень понравился этот опыт, но он не захотел продолжать театральную карьеру, так как горячие огни сцены чуть не сделали из него фрикасе.

Габриэль перестал копать и заслушался, увлечённый дивным и причудливым воображением Пандоры. Просто из воздуха, она создала фантастический мир, в котором животные могли говорить, и всё было возможным. Его безмерно очаровала эта покрытая песком, растрёпанная рассказчица-русалка, которая, казалось, уже принадлежала ему, и всё же не хотела иметь с ним ничего общего.