— Возможно, — Габриэль затащил её к себе на колени, и уютно устроил. — Прижмись ко мне и отдохни. Скоро мы будем дома, и я уложу тебя в постель.

— Только, если ты ко мне присоединишься, — она прикоснулась кончиком пальца к его губам и попыталась соблазнительно проговорить: — Я сделаю так, чтобы ты не пожалел.

— Я ценю идею, — весело отозвался Габриэль, — но ты уже наполовину спишь.

— Я не устала, — настаивала Пандора, чувствуя такой сильный прилив любви к нему, что её тело просто не могло уместить внутри столько горячих эмоций. Он был её партнёром, любовником и мужем, словом всем, чего она всегда хотела, даже не подозревая об этом. — Моё сознание хочет бодрствовать.

— Ты едва держишь глаза открытыми, — ласково усмехался он. — Я бы предпочёл подождать до утра, когда будет хоть малейшая возможность на взаимное участие в процессе.

— Я проявлю участие, — пригрозила она. — Я накинусь на тебя и сдеру плоть с твоих костей.

— Полегче, маленький пират, — улыбнулся Габриэль, поглаживая её по волосам, пока она не расслабилась. — Для этого у нас достаточно времени. Я твой сегодня и всегда, и в радости, и в горе, и в тысячах жизненных перипетий. — Его голос стал невообразимо мягким, как настоящий бархат. — Но сейчас, я хочу просто держать тебя в объятиях, Пандора… сердце моё, мой медленный вальс, моя сладкая судьба. Позволь мне сегодня просто оберегать твои сны… а утром я буду тебя боготворить, как ты того заслуживаешь. Что скажешь?

Да. О, да. «Боготворить» — прозвучало приятно. «Сон» — тоже звучало заманчиво. Пандора внезапно ощутила себя такой усталой, что была не в состоянии произнести ни слова, её разум погрузился в приятную теплую, мягкую, как одеяло, темноту, а руки Габриэля теснее прижали её к груди. Она почувствовала его шёпот возле её слабослышащего уха, но на этот раз Пандора точно знала, что это за слова… и со слабой улыбкой на губах уснула.

— Не шевелитесь, — пробормотала Гарретт Гибсон, слегка оттянув мочку Пандоры, устанавливая кончик стальной трубки отоскопа в её ухо. Она прищурилась, глядя через окуляр в микроскопическую увеличительную линзу, пока Пандора сидела, опустив голову на кожаный стол.

Во время осмотра они обнаружили, что левым ухом Пандора может расслышать тиканье часов на расстоянии полдюйма и повышенный голос на расстоянии шести футов, хотя вне зависимости от дальности не улавливает тихий.

Не убирая отоскопа, Гарретт потянулась за карандашом и набросала чертёж на скорую руку.

— Барабанную перепонку называют тимпан, — пробормотала она. — Я вижу рваное повреждение от детской травмы и шрамы от хронического воспаления. Тимпан постоянно восстанавливается размножением клеток, как и кожный покров, поэтому такие повреждения обычно быстро заживают.