Кончики его пальцев, щекоча, пустились в путь к жёстким и шелковистым завиткам, лениво лаская. Пандора начала извиваться, её взгляд стал рассеянным. Боже, она правда позволяла ему это делать? Да, позволяла. Постанывая от стыда и волнения, она почувствовала, как он осторожно с ней играет, кончик его среднего пальца скользнул в нежную расщелину на вершине. От этого мимолётного щекотного проникновения Пандора задохнулась. И сильнее сжала ноги вместе.

Он выпустил её сосок из губ.

— Откройся мне, — прошептал Габриэль.

Когда он начал поглаживать локоны, Пандора прикусила губу, стремительные прикосновения его пальцев, ослабляли её волю.

Тело превратилось в зной, движимый ударами сердца. Ясности больше не было. Ничего не имело значения, кроме того, что он с ней творил. Её ноги задрожали, Пандора всхлипнула, пытаясь удержать их вместе.

— Пандора… — сказал он мягким и обольстительным голосом. — Откройся мне, — его палец проник между чувствительными складками и аккуратно задвигался. Ощущение от этого пронзило её, как вспышка жаркого пламени. — Такая упрямая, — прошептал он. — О, Пандора, не искушай меня.

Иначе я сделаю что-нибудь порочное, — его указательный палец прошёлся вдоль её сомкнутых бёдер. — Разведи их только на дюйм. Ради меня, — её кожу опалило его дыхание, когда он рассмеялся. — Даже ни на дюйм?

— Я смущена, — возразила Пандора. — Ты усугубляешь моё нервное перенапряжение.

— Это всем известное лекарство от женских нервов.

Габриэль опускался ниже, пробуя её кожу на вкус, нежно прикусывая, используя зубы… губы… язык…. Она попыталась выбраться из-под него, но он поймал её за бёдра и удержал на месте.

Пандора ощущала настоящий водоворот вокруг пупка, язык Габриэля опалил кожу жидким пламенем, прежде чем двинуться ниже. Её сердце оборвалось, когда она почувствовала его дыхание на самом интимном местечке её тела. Он уткнулся носом в лёгкие кудряшки, разделяя их языком. Она ощутила необычайный, скользивший, щекочущий жар.

Пандора поражённо отстранилась, но он не отрывался от неё, проводя языком по влажному, розоватому местечку, дразня, заставляя раскрыться. Беспомощно сдавшись, её бёдра распахнулись. Его язык отыскал влажную шелковистую плоть, нежный, скрытый бутон и легко обводил его по кругу, в то время, как руки медленно гладили её бёдра.

Удовольствие растеклось повсюду под кожей и заполнило промежутки между ударами сердца. Все её чувства сосредоточились на том волшебстве, которое он творил, на магическом огне в кромешной темноте. Он прижал к ней язык, и, к великому смущению Пандоры, её бёдра двинулись ему навстречу. После нескольких порхающих прикосновений, он опять припал к ней языком и замер.