— Хорошо, а причем тут он и ты? Ты ведь божество какое-то, правильно?

— Я единственный бог Ялмеза. Сейчас меня называют безликим и безымянным, просто бог, — тихо выдохнуло пространство. — А все потому, что они забыли, как я выгляжу, забыли мое имя, но пока знают, что я есть. Так было с вашим богом, я не желал такой же участи. Но не это самое страшное…

— Да, раньше, когда только запустился этот процесс, я полагал, что это достойная цена для тех, кому я покровительствую и защищаю. Моя сила останется на Ялмезе, будет дремать, как сила вашего бога и откликаться на отчаянный призыв. Но мир будет жить… Однако нашего наследника прокляли те, кто желал занять его место, и теперь он не может взойти на престол. Не может управлять и питать сердце мира в той мере, в которой это необходимо.

— А что случится, если сердце не питать?

— Ваш мир поглотит этот, Сабрина. Уничтожит. Никто из нас не выживет, а Земля этого даже не заметит. Максимум пару раз ее тряхнет.

— И ты позволил этому случиться? Да как ты меня защитишь, если собственного почти короля бросил?

— Все мы ошибаемся, Сабрина. Я не исключение. Тысячу лет назад я повздорил с королем Ялмеза. Он хотел невозможного. Был безумен идеей слияния двух миров. И доводов не слышал. Я наказал его, а заодно и следующих королей. Отвернулся от них, перестав следить за тем, чтобы им ничего не угрожало.

— Дай-ка угадаю, спустя какое-то время ты обнаружил, что тебя начали забывать и искал почему так случилось? И лишь недавно нашел ответ?

— Примерно так, — согласился безликий, и судя по всему, безголосый для Ялмеза бог. — На мое решение отозвалось сердце мира, начав перебирать всех представителей рода королей. Пару раз случалось, что прямой наследник не мог вступить в свои права, потому что не нравился сердцу мира. А теперь и вовсе дела обстоят худо.

— Но ты же осознал свою ошибку? Значит заново благословил этого принца, почему тогда у него нет детей?

— А с чего ты решила, что их нет?

— В смысле? — я совсем растерялась.

— Ты тридцать пятая временная жена, — протяжно выдохнули где-то над головой. — А всего родилось пятнадцать детей, пятеро уже умерли.

— Тридцать пятая? Умерли… Я совсем запуталась.

— Рождаются только девочки и не доживают даже до созревания. Кто в год умирает, кто в пять. Сейчас самой старшей дочери шесть лет, и своего рода — это рекорд. Вот только…

— Что только? — шепотом просила я.

— В них всех очень слаба аметистовая кровь. Настолько, что сердце не желает принимать принца и его короновать. Потому что здоровый ребенок — подстраховка для короля. Во время коронации происходит слияние претендента и сердца. Функции сердца меняются, приобретая иное качество. И вся та мощь, которая удерживает этот мир, переходит к королю. Сердце становится проводником.