Так и вышло, что я стал профессионалом по поиску людей. Я находил всех и вся, каждого из тех, кого просили отыскать. Но только не мог найти тех, кто ждёт меня.

— Сложно было, наверное, — шепчу.

— Очень, — кивает. — Но я не оставлял попыток найти тебя и маму. За что и был вознагражден, — улыбается. — Когда ко мне пришел Баринов, я тут же его узнал. Он меня тоже, но не так быстро. Все же не каждый день встречаешь живым похороненного двадцать лет назад лучшего друга.

— Это точно, — выдавливаю из себя нечто наподобие улыбки.

— Он-то мне все и рассказал. Всю правду, как она есть, — смотрит мне в глаза. — Мира, прости, что не пришел к тебе сразу же, как узнал. Я не мог. Ты была в очень большой опасности.

— Понимаю, — вздыхаю. — Спасибо, что не дал людям Ольховского провернуть то, что хотел сделать урод.

— Не за что, дочка, — улыбается. В краешках глаз стоят слезы. — На то и нужны отцы. Чтобы оберегать своих дочерей. Чего бы это им не стоило.

Всхлипываю, бросаюсь к папе на грудь, он обхватывает меня руками и прижимает крепко-крепко. Целует в макушку, гладит по волосам, я закрываю глаза и возвращаюсь в далёкое детство.

— Папа, спасибо, что ты остался жив! — шепчу. — Не представляешь, как сильно я мечтала об этом.

— Я жив лишь благодаря тебе, — признается негромко.

Какое-то время мы так и сидим. Молча. Крепко обнявшись. Теперь отец не один, он вновь обрел семью. А у меня появился ещё один папа.

— Пойдем домой, — зову его. — Я кое-что покажу, — в голове родилась шикарная идея.

— Что именно? — интересуется. Ему любопытно.

— Узнаешь, — улыбаюсь лукаво. — Пойдем, — тяну за собой.

— Хорошо, — соглашается.

Заходим в подъезд, поднимаемся на нужный этаж, открываю дверь, возвращаемся в квартиру. Вокруг стоит тишина. Лишь тонкая полоска света виднеется сквозь приоткрытую дверь.

— Или на кухню, — показываю направление. — Я сейчас подойду.

Разуваюсь, тихонько пробираюсь в свою комнату, достаю из тумбочки старый фотоальбом. Он здесь единственный, остальные на даче.

Еле слышно ступая крадусь назад, в коридор. Стасика б не разбудить, иначе ничего из задуманного не выйдет.

В коридоре выдыхаю. Ура! Удалось! Так же тихо направляюсь на кухню.

Открываю дверь, смотрю вперёд и не могу сдержать теплой улыбки. За кухонным столом сидят два лучших друга. Два моих отца. Два человека, которым я обязана всем, что имею.

— Ты чего не спишь? — спрашиваю у Баринова. Невооружённым взглядом видно как сильно он устал.

— Жду вас, — объясняет.

— Понятно, — прохожу на кухню, закрываю дверь. — Папы, я вот что нам всем принесла, — кладу на стол старый фотоальбом внушительных размеров. — Пап, — обращаюсь к папе Славе. — Поможешь папе Стасу обо всем рассказать? — смотрю на него с робкой надеждой. Папа Слава улыбается.