За пеленой из слез ничего толком перед собой не вижу, иду практически наощупь.

Не представляю как вообще в таком состоянии смогла выйти на улицу из здания. Очнулась лишь стоя напротив ожидающей меня машины.

— Мира? — вопросительно-сочувствующий тон Маши окончательно добивает меня. Мотаю в разные стороны головой, кусаю губы. Говорить не могу.

Отдаю жене своего отца Стасика, сын без возмущений садится в салон. Сама же отхожу чуть в сторону и присаживаюсь на лавку. Мне нужно немного времени, чтобы собрать себя по частям.

Макс для меня потерян. Мы больше не будем вместе.

Он готов был пожертвовать своей жизнью ради меня, но принять моего ребенка отказался.

Стасик, солнышко мое, мамочка тебя очень любит! Ты самый лучший и самый любимый на свете малыш! Ты не виноват в том, что все так сложилось.

Значит, будешь и дальше расти с дедушкой. Точнее, с дедушками. Но без отца.

— Держи ключи, — ко мне подходит Маша. На ее лице написана решимость. — Присмотри за детьми. Я им мультики включила, но все равно.

— Х-хорошо, — удивленно смотрю на нее.

Не говоря больше ни слова Маша уверенным шагом направляется к центральному входу в больницу.

Не успеваю моргнуть, как она скрывается за полупрозрачными дверями.

Словно во сне подхожу к автомобилю, открываю дверь, залезаю в салон и тут же погружаюсь в мир детства. Малышня смирно сидит каждый на своем месте и во все глаза следит за тем, как на экране планшета мальчик с щенками спасают огромного кита. Улыбаюсь с нежностью. Вот оно, самое счастливое время. Как жаль, что оно проходит слишком быстро.

Не замечаю как, но начинаю следить за происходящими на экране действиями, переключаюсь с душераздирающей боли на спокойствие.

Я ничего не в силах изменить, если Максим хочет жить без нас, то пускай. Это его выбор.

Я слишком много переживала, страдала, не позволяла себе быть счастливой. Хватит! Жизнь слишком коротка и ценна, чтобы так безрассудно ее просирать. У меня есть Стасик, папа, Маша, их дети. И даже воскресший спустя двадцать с лишним лет, родной отец! Проживу как-нибудь без Максима. Я сильная девочка! Я все смогу!

— Мира, — из раскрытого окна доносится слабый голос. Поворачиваю голову в сторону и обалдеваю. Прямо напротив машины, закутанный в большеразмерный больничный халат, в инвалидном кресле сидит Максим.

За спиной стоит разъяренная Маша.

— Маш, ты чего? — во все глаза смотрю на жену своего папы. — Ему нельзя здесь находиться! — произношу в ужасе.

Что за сумасбродство? Как только мед. персонал допустил, чтобы больного из отделения интенсивной терапии вывели на свежий воздух? Это же недопустимо! Опасно для жизни!

Подобного ожидать можно было от кого угодно, но только не от Маши. Она ведь спокойная и рассудительная всегда.