— И при чем здесь моя дочь? — под пристальным вниманием Баринова-старшего невозможно не прогнуться.

— Только она способна это сделать, — но Радько удается устоять. — Никого другого он не послушает, — обращается к моему отцу, затем переключает внимание на меня. — Мира, пожалуйста, поехали! — просит с мольбой в голосе. — Время не терпит!

— Я никуда ее не отпущу! — жестко отрезает папа не дав закончить.

— Я против! — безапелляционно заявляет Маша.

— Вы не понимаете! — вспыхивает Ваня. Невооруженным взглядом видно насколько парень встревожен. Дело дрянь. — Если Мира не приедет, то он уничтожит себя!

— Мне плевать! Я не отпущу свою дочь на ночь глядя непонятно с кем! — отец остается непреклонен.

— Папа, это мой друг, — вмешиваюсь в перепалку. Я не могу оставаться в стороне. Максу помощь нужна, а мы только зря теряем драгоценное время. — Ваня Радько, — представляю нежданного гостя. Папа тут же меняется в лице. Он удивлен.

— Тот самый Радько? — уточняет. Смотрит на моего одногруппника уже иными глазами.

— Да! — отзывается с жаром Вано. — Тот самый!

— Хм… — задумчиво произносит папа. Переводить внимание с Ваньки на меня и обратно. — Мира в курсе? — кивая в мою сторону спрашивает у Радько.

— Нет, — сухо отзывается он.

— Дочка, ты знаешь, что сделал этот парень? — обращается ко мне. Я вопросительно выгибаю бровь.

— Что? — перевожу взгляд с одного на другого. Отец спокоен, Радько встревожен. Он явно не в восторге от того, что мой папа знает его какую-то тайну. Вздыхаю. На душе тут же становится мерзко.

Если Ванька совершил гадость, то просто пипец. Мне еще не хватало здесь наколоться! Я только снова научилась доверять людям, только смогла подпустить кого-то к себе и… Приехали, называется.

— Прошу вас, — говорит едва ли не умоляя. — Не надо! Я сам ей все расскажу.

— Говори! — встреваю. Я устала себя накручивать, устала подозревать людей, устала бояться. Хочу жить в покое и мире с собой.

— Не сейчас! — отмахивается. Такое ощущение, что ему не до выяснения отношений. И не до рассказа о себе.

Ваня нервничает. Очень сильно. Глаза горят, дышит часто, смотрит на часы и нервно переминается с ноги на ногу. Мне все сильнее становится не по себе.

— Вань, — хмурюсь. — Что случилось? — нехорошее предчувствие разрастается в груди.

— Макса нужно спасать! — сбрасывает бомбу. — Через пятнадцать минут он выйдет на ринг. Бои без правил. Макс проиграет. Его противника еще никто не побеждал.

У меня подкашиваются ноги. Хватаюсь за стену, чтобы не упасть. В голове сотни мыслей проносятся за секунду, перед глазами картинки сменяются одна страшнее другой.

— Какого Макса? — встревоженно спрашивает папа.

— Ольховского! — мы с Ваней произносим хором.

— Твою ж мать! — ругается отец. Тут же в меняется в лице.