— Мой отец никогда не считал тебя отвратительным, Булат, — внесла своё слово.

— До тех пор, пока он не решил использовать тебя в достижении своих целей, — произнёс отец.

Мои щёки вспыхнули. Ведь это я настояла на сделке, а то, что Булат её переиначил в нечто другое и большее… Ну, это уже мелочи.

— Папа, ты же обещал, — напомнила я ему.

— Обещал вести себя подобающе на самой свадьбе, — согласно кивнул отец. — И я обещания свои всегда исполняю.

Я раздражённо застонала, сёстры виновато вздохнули и покосились на невозмутимого Булата.

— В отношении вас, я, вполне возможно, допустил грубейшую ошибку, Николай Матвеевич, — вдруг произнёс Булат.

 — Но не случись этого, я бы не повстречал вашу дочь.

— Только не нужно сейчас говорить о любви, сынок, — ядовито процедил мой отец. — Я не поверю тебе.

— А я ни единого слова не сказал о любви. Кристина — уникальная женщина, а знаете почему? А я вам отвечу, Николай Матвеевич. Дело в том, что эта женщина — полностью мне подходит, во всех отношениях и моральных и физических. Она — это я, но в женском воплощении. Мы — идеальная пара, нравится вам это или нет.

— Вы и правда отвратительны, — сказал папа и сжал руки в кулаки.

— Папа!!! — в один голос воскликнула я, Натка и Аня.

— Пап, ты же обещал вести себя тактично, — возмутилась я. — Прошу тебя, не нужно портить ещё больше итак сложный день.

— Портить? — удивился он. — Я думаю, тут нечего портить. Давно всё испорчено, Кристина, в том числе и твоя жизнь.

Я закрыла лицо руками.

Отец просто невозможен.

— Могу сказать одно, я вас не осуждаю Николай Матвеевич. На вашем месте, я, тоже бы не радовался такому раскладу, но, в своё оправдание могу заметить то, что Кристина оказалась в надёжных руках и…

— В надёжных руках? — прорычал мой отец, обрывая Булата.

 — Как ты смеешь называть принуждение к браку — надёжностью?

— Папа, я умоляю тебя. Прекрати, — я попыталась воззвать к его совести и здравомыслию, но кажется, мой отец решил высказать Булату всё, что у него накипело за эти дни. — Я ведь тебе уже говорила, что не испытываю отвращения и ненависти к Булату.

Булат хмыкнул на мои слова и произнёс:

— Вот уж спасибо, милая невеста.

Я перевела взгляд на него. Булат казался мне слишком большим в тесной кабине вертолёта.

Почему-то на ум пришло сравнение с хищником, запертым в клетке. А я, мой отец и сёстры — закуска для него.

Тряхнула головой. Что за бред в голову лезет?

— Папуль, родной мой, я так рада, что ты жив, здорово и на свободе. Да, я до сих пор злюсь на Булата из-за того, что он с тобой чуть не сделал, но… Кое-что изменилось, пап. Очень скоро я стану его женой, его опорой и партнёром. Мне нравится этот мужчина. Пап, пожалуйста, я не прошу навсегда, но прошу хотя бы на сегодняшний день — будь с ним помягче, ряди меня.