Как будто и вправду ничего не чувствует и даже не слышит Германа.

- Не ври мне! – прорычал ей прямо в лицо, а после взял за плечи. – Снежана, очнись! – тряхнул так, что голова едва удержалась на месте. – Ну?

  Никаких эмоций в ответ, а у Германа внутри борьба. Он никогда не бил женщин. НИКОГДА! Это табу! Возможно, иногда бывает резок, не сдержан и слишком агрессивен, но ударить бабу…

  Схватить за руку, оставить синяки на теле в порыве страсти, даже за горло Снежану держал, но это было временное помутнение рассудка. До сих себя винит, что не сдержался тогда. Эффект неожиданности сработал, и Герман растерялся.

До сих пор… стыдно, что ли. Хоть девчонка и не держит зла, мужчина все равно чувствует за собой вину.

“Я не смогу…” – мысленно отвечает своему внутреннему голосу, а тот ревет в ответ:

“Давай! Ее надо привести в чувство! Ты же видишь, что с девчонкой что-то творится…”

  И эта борьба разъедала мужчину изнутри…

- Да очнись же ты! – Герман тряс девушку, как тряпичную куклу, а у нее лишь голова из стороны в сторону моталась.

  Все-таки не выдержал – внутренний голос одержал победу.

  И Герман ударил девушку по лицу.

Не сильно, но так, чтобы в себя пришла. И взгляд наконец-то стал осознанным. А то мужчина реально испугался за ее душевное состояние.

   Неужели секс с ним так сильно ввел девчонку в состояние… А хрен его знает, как описать ее нынешнее состояние. Может, знакомому психиатру позвонить, чтобы разъяснил? Иначе Полонский скоро сам мозгами тронется от всех этих пока непонятных тайн и загадок.

- Герман… - девушка вроде ожила, но тут же запнулась, глядя по сторонам. – М-мм…

- Моя комната, - мужчина аккуратно произнес, заглядывая ей в глаза.

– Ты мне рану обрабатывала.

- Заодно и душ приняла, - усмехнулась, но тут же скривилась, приложив руку к горящей после удара щеке. – Ударилась, походу.

  Взрыв мозга сейчас произойдет у Германа!

  Она реально нихрена не помнит! Даже пощечину списывает на удар о стену или еще какую поверхность. И ведь, походу, сама в это твердо верит!

- Мы с тобой сексом занимались, - мужчина ухмыльнулся, даже не пытаясь переубедить Снежану, а она в ответ скривилась.

- Очень смешно, - фыркнула и тут же отошла назад. – Я, наверное, пойду, а то что-то… - запнулась, видимо, слова подбирая.

   А Герман смотрел, практически не дыша, мысленно давая себе установку:

“С этим надо разобраться! Срочно!”

- Неважно себя чувствую, - закончила Снежана и даже попыталась отвернуться, чтобы направиться к двери, как Полонский поймал ее за руку.

- Останься, - впервые в жизни он не приказывал, а именно просил.

  Сам себя не понимал в тот момент – ни своего временного порыва, ни желания не отпускать девушку. Ее нельзя сейчас оставлять одну – Герман лучше всех знал, что такое одиночество.