- Тогда зачем я тебе?

- Хочу тебя трахнуть! – выдает ей прямо в лицо, и тут же прилетает звонкая пощечина, чего Полонский никак не ожидал.

  Пластырь отклеивается, но мужчина даже не обращает на это внимания. Лишь смотрит в глаза девушки, не понимая ее мотивов.

  Прошлое так и не хочет отпускать…

  У меня в голове полнейший сумбур – я уже просто не контролирую себя. Эмоции зашкаливают, бьют через край, и трудно сдержаться. А еще труднее думать рационально, чтобы потом не исправлять ошибки.

  Как будто я уже не принадлежу себе. Раздвоение личности – так это, кажется, называется?

- Хочу тебя трахнуть! – рычит Герман, а я даже не помню, как так получилось.

Взмах руки – и я ударила мужчину по лицу.

  Он не произносит ни слова. Лишь прожигает взглядом. А я, как ни странно, не боюсь. Даже если сейчас грохнет. Вряд ли кто-то раньше позволял себе такое, но я сейчас действительно себя не контролирую. Лишь в голове постоянно прокручиваются слова друга, которые не дают мне расслабиться:

“Ты должна научиться контролировать свои эмоции! Лишь холодный расчет. И никаких чувств…”

  Должна, но именно сейчас все вышло из-под контроля.

Какое-то странное чувство внутри затмевает разум. И я не пойму, что со мной происходит. Сбой? Или все-таки я умею чувствовать что-то, кроме ненависти?

- Ублюдок! – шиплю, не отводя взгляда, но тут же получаю резкое в ответ:

   Такое чувство, что я уже где-то это слышала. Переживала эмоции, этот твердый взгляд. Возможно, мне в глаза смотрел другой мужчина, но очень похоже.

  Обрывки… воспоминания…

- Снова предложишь мне денег?

  Герман довольно спокоен, по крайней мере, голос так уж точно. Берет себя в руки быстро, как будто сейчас передо мной совершенно другой человек.

Мое тело оживает от его прикосновений, но в голове какой-то стоп-кран срабатывает.

“Нельзя! Нельзя! Только не он!”

  Почему не он? Что с ним не так?

  Мне нужен свежий воздух, и самое лучшее, что я могу сделать, это действительно свалить, как просит Герман. Но какое-то внутреннее чувство толкает меня вперед, заставляя остаться. Я просто не могу шевелиться – ни вперед, ни назад, но Герман мой временный столбняк расценивает по-своему.

  Отворачивается, а после опирается ладонями о бортик ванны и замирает.

Дает мне возможность самой решить, куда двигаться.

“Не смей!” – голос друга звучит слишком грозно в моей голове, когда нога уже оторвалась от пола.

  Только не это. Я не хочу никому подчиняться. Передо мной мужчина, который мне нравится. Да, мы знакомы недавно, и у нас действительно нет будущего. Но я хочу жить дальше. Чувствовать, переживать, любить, в конце-то концов, а не быть бездушной куклой, которой привыкли манипулировать.

  Затворница. Боюсь толпы людей.