– И как мне к самой себе обращаться?

  Девчонка держалась стойко. Даже восхищение вызывала своей дерзостью. Язвит, скрывает страх, но… держит лицо. Испуга нет. Просто боится мужчину, стоящего рядом, но это и понятно. Он кого хочешь запугает – слов на ветер точно бросать не станет.

  Но, черт возьми, в очередной раз доказывает, что перед ним Снежана.

“Твой план провалился! – рычит звериное нутро. – И я хочу именно ее!”

- А это твой отец, - Герман продолжает давить, занимаясь каким-то диким мазохизмом.

  Скорее над собой издевается, вызывая очередную волну воспоминаний, чем действительно хочет девчонку на чистую воду вывести.

- И что мне сказать? – Снежана приподнимает обе брови вверх. – Здравствуй, папа?

  Вырывает из рук Германа букет бордовых роз и чуть ли не швыряет его на гранитную плиту.

- Мило, - ухмыляется Герман.

- Кстати, а с ним что случилось? – девушка кивает на памятник с мужской фотографией.

  И снова никаких эмоций. Безразличие какое-то вкупе с интересом.

- Убили, - Герман спокойно отвечает, так как для себя уже все решил.

- Ты? – интересуется девушка.

  Мужчина разворачивается к своей спутнице спиной и направляется назад к выходу. Ее выбор, может здесь остаться. Не захочет идти следом – Герман настаивать не станет. Отпустит.

  Пусть валит на все четыре стороны.

“Но ты же хочешь ее!” – внутренний монстр, который долгое время не тревожил своего хозяина, вдруг ожил.

“Хочу!” – мысленно ответил Герман.

“Именно ее!” – настаивал чужой голос в голове.

  Вздохнул, остановился возле центральных ворот и… повернул голову назад, желая увидеть, что девушка все же двигается следом…

“Пронесло!” – первая мысль, после того как услышала грозное:

  Демонстративно развернулся, показывая мне спину, и направился к выходу. Шаг уверенный, быстрый, все мышцы напряжены, а я так и осталась стоять на месте. Ненавижу кладбище. Просто панически боюсь. Не знаю, как у меня хватило выдержки и смелости еще дерзить Герману.

“Проверяющий, блин!” – это вторая мысль, а я все наблюдала за удаляющимся мужчиной.

  Если бы руки дрожали, то опять бы начался прессинг. Задолбал уже со своей правдой. Сил нет, так достали его наезды.

  Правда-то есть, только вот совсем не та, которую Герман хочет услышать. Да и вряд ли она ему понравится. Лучше промолчать – от греха, так сказать, подальше.

  И сейчас, если я правильно понимаю, мужчина предоставил мне право выбора.

“Беги, Снежана!” – третья, мать ее, мысль, и я повернула голову назад.

  Заманчиво. Даже очень. И дело даже не в деньгах. Сейчас мне на них пофиг – да я уже твердо уверовала, что никаких денег мне не светит. Они хотят уничтожить Германа. Ну и меня заодно.

  Знать бы наверняка, чем не приглянулась я грозным злодеям.