- Надеюсь, этот монстр уже спит, - шептала, аккуратно открывая дверь и высовывая голову в щель.

  Пусто. Никого. И тишина, которая так и давит на оголенные нервы. Полумрак, но мне больше и не надо – тихонечко вышла и чуть ли не на цыпочках, чтобы не слышал никто, направилась к лестнице.

  И черт меня дернул голову направо повернуть. Вот какого, спрашивается, хрена, я лезу не в свое дело? Чужой дом, странный и пугающий мужчина, еще и дверь в крайнюю комнату приоткрыта.

  А оттуда свет пробивается. Неяркий, но как будто манит заглянуть.

“Не ходи!” – кричит родимая интуиция, но кто ж ее слушать-то будет.

  Шаг, второй, третий…

“Я только посмотрю!” – мысленно отвечаю, так как тянет меня в эту комнату, хоть стреляй.

  Рука дотрагивается до ручки, я толкаю дверь и делаю шаг. Затем еще один.

  Да так и замираю на месте, глядя на противоположную стену.

  Я! То есть не я, но все-таки я! Мои глаза, правда, голубого цвета, смотрят прямо на меня. Пристально. Как будто вызов бросают.

  Мой портрет. Точнее, не мой, но вся равно на нем я! Художник точно передал и эмоции, и внешность – тут даже сомнений нет, как мы похожи.

- Любуешься? – я слышу сзади и дергаюсь. Как от удара током. Хочу повернуться, но мужская рука хватает за голову, а пальцы зажимаю рот. – Не шевелись!

  И страх медленными шагами пробирается под кожу…

    Хищник. Самый настоящий. Поймал свою жертву – именно так я себя ощущаю. Сама забрела в ловушку – будь проклято мое любопытство.

- Гер… - я все-таки еще разочек пытаюсь повернуться. Вырваться. Сбежать.

  Но мужские пальцы сильнее впиваются в кожу. А хриплый голос шепчет на ухо:

- Не шевелись, я сказал! – пауза, я даже слышу, как бьется его сердце, эхом отдаваясь в моих висках. – Для твоей же безопасности, - добавляет Герман, удерживая меня в своем захвате.

  Сумбур из мыслей, эмоций, еще и паника растет в геометрической прогрессии. Но, как ни странно, я не боюсь. В полном значении этого слова. Мне кажется, что не сделает он мне ничего плохого.

  Ну точно, сумбур. Самый что ни на есть настоящий. Столько противоречий, не пойму, чему верить больше.

“Вот и не шевелись!” – внутренний голос как нельзя кстати напоминает о себе.

  Тоже мне, умник нашелся. Сам бы попробовал в данной ситуации пошевелиться.

- Я забыл твой запах…

  Герман снова повторяет эту фразу, не нуждаясь в моих возражениях. Не мой! Но ему же пофиг! И на мои слова, и на мои эмоции.

“Хрен с ним, пусть думает, что хочет!” – мысленно отвечаю, чувствуя, как захват ослабевает.

  По крайней мере, дышать становится легче. А мужские пальцы аккуратно, я бы даже сказала, с нежностью проводят по моим пересохшим губам. Из груди вырывается стон. Непроизвольно. Видимо, напряжение немного спадает.

  И я облизываю губы. Как будто после этого жажда мучить перестанет.