Сейчас бы выпить да завалиться спать, только вот душа требовала другого.

  Боли. Или очередной волны агрессии. Четыре года прошло, а до сих пор внутри все жгло.

  И в каком месте время лечит? Кто вообще придумал эту чушь?

  Со стаканом в руке прошел в спальню. На пороге остановился и уставился на противоположную стену. Глоток виски, еще один, глаза прищурены, даже не моргает.

  ОНА. Над кроватью. Практически на всю стену. Специально заказал ее портрет, испытывая какой-то необъяснимый мазохизм. Особенно когда иногда приходил сюда и тупо пялился. Даже сбивался со счета, сколько времени прошло.

“Я – редчайший ублюдок, девочка!” – его грозный рык всплывал в памяти то и дело.

  Четыре, мать их, года! Не отпускало, как бы ни пытался ее забыть.

“Не говори так!” – Алена кривилась и проводила своими нежными пальчиками по его лицу.

  Глоток виски обжег горло. Странно, раньше он алкоголь, как воду, глотал. Не кривился, не чувствовал ничего, а тут вдруг…

  Герман посмотрел на стакан, как будто впервые видел. К чему бы это? Прямо жжет внутри.

“Какая-то хрень!” – интуиция просыпалась редко, но только в моменты опасности.

  И сейчас скулы у мужчины судорогой свело, так челюсти сжал. Чуть зубы не сломал, снова переводя взгляд на портрет.

“Герман, ты не можешь…”

  Ее слова даже через четыре года били наотмашь. Одержимость, мать ее, снова накрывала с головой.

“Ты – моя собственность!” – и снова грозный рык дикого зверя в ответ, а после перепуганные глаза девочки.

  Она боялась. Но не ушла.

  Зато разбила вдребезги все живое после…

- Будь ты проклята! – Генрих пробухтел себе под нос, допил алкоголь, выключил свет и вышел из спальни, закрыв за собой дверь.

  Здесь он когда-то был счастлив, если такие, как он, в принципе могут быть счастливыми. Она была жива. И делила с ним эту постель.

  С тех пор в этой комнате ничего не изменилось – мужчина крайне редко сюда заходил. Спал в соседней, так, казалось, легче.

“Неприятности!” – громко заорала интуиция, когда мужчина спустился на первый этаж.

  Секунда, две, три… Стоял на месте, пытаясь понять, что изменилось. Тишина давила, но это мелочи. Все чувства обострились, мозг работал на всю мощь, и Герман пытался понять, что происходит.

  Четыре, пять шесть… Ни шороха, ни звука, но интуиция горит красным. Прямо верещит об опасности – откуда бы ей взяться? Затворник, вот уже четыре года. Бизнес разве что контролирует, крайне редко появляясь на людях.

  Сам себя запер в четырех стенах.

  И выходить на волю так и не желает.

  Семь, восемь, девять….

  Тишину разорвал громкий звук мобильного. Мужчина подошел к столу, посмотрел на экран…

- А вот и неприятности, - взял телефон в руки и принял вызов.