- Кондратьева Алена Михайловна, - зачем-то добавила, как будто он не знал, но это, скорее, память свою проверяла, чем хотела что-то Полонскому доказать. – Я тебя любила, Герман, - набирала полные легкие воздуха и резко выдыхала.

  Чтобы не разрыдаться…

- На тумбочке ствол, - выдал мужчина, а я даже на миг забыла, что голова кружится.

  Резко села на кровати и открыла глаза, игнорируя и головную боль, и головокружение. Повернулась в сторону тумбочке, какое-то время пялилась на пистолет и, не отводя взгляда от оружия, произнесла лишь одно слово:

- Ну, ты же хочешь от меня избавиться?

- Ты убил моего отца, - я начала перечислять, снова повернувшись к Герману лицом. – Убил нашего ребенка, - намерено сделала паузу, не отводя пристального взгляда. – Ты меня сломал.

- Чушь! – фыркнул Полонский, но я в ответ замотала головой из стороны в сторону, прогоняя непрошеные воспоминания.

- Киллер убил твоего отца, - слова Андрея звучали как приговор, отдаваясь колокольным звоном в висках. – Его нанял Герман…

- Он забрал все ваше состояние…

- Он убьет тебя, если ты вернешься…

  Кое-какие обрывки складывались постепенно в единую картину. Страшно, больно, но я захотела жить дальше.

- Что из вышеперечисленного ты считаешь чушью? – я, наверное, в глубине души мазохистка, потому что своими же дурацкими вопросами сейчас рвала себе душу на части.

- А ты поверишь? – Герман злился, желваки ходили ходуном на скулах, но все же мужчина держал себя в руках. Даже тон относительно спокоен, хотя я видела, как его разрывает изнутри.

  Та же боль, которую мы должны были разделить тогда. Вдвоем. Без посторонних.

  А я ушла, потому что винила во всем ЕГО! Я и сейчас его виню, только боль немного притупилась. Да и с головой у меня, походу, большие проблемы, так как много чего не помню. Возможно, это и к лучшему – достаточно уже настрадалась, чтобы еще помнить об этом постоянно.

- Не знаю, - честно ответила на вопрос, так как в принципе сейчас не верила никому.

  Андрей, которому я доверяла, тоже меня предал. Пока еще до конца его вину не осознаю, но из-за него я сейчас здесь в столь плачевном состоянии.

- Ты стреляла в меня, - выдал Герман, а я затаила дыхание. – Но Влад тебе помешал, поэтому болит рука, - кивнул, так как я скривилась, едва пошевелила правой рукой. - Если хочешь закончить, я мешать не буду, - снова кивнул, правда, сейчас на тумбочку, где лежал пистолет.

  Он серьезно? Или издевается в своей извечной манере все перекручивать с ног на голову? Я не могла в него стрелять!

  Это бред чистой воды!

- Я никогда не держала в руках оружие, - выдала Герману прямо в лицо, не отводя пристального взгляда. – И я не могла в тебя стрелять.

“Потому что до сих пор люблю тебя!” - мысленно закончила, стараясь не разрыдаться.