- Матвей Эдуардович, как себя чувствуешь? Хорошее выступление... несмотря на перебор романтической лирики. Всe никак не угомонишься? Отдохнуть тебе надо, восстановиться. Слыхал, Батянин недоволен твоей активностью и побегом из клиники.

- Я и не в курсе, что его фамилия Филин, - поспешно вставляет Красавин, будто опасаясь, что подобное общение приравняют к порочащей его имя связи. - Просто узнал его случайно, когда Матвей Эдуардович местный канал новостей сегодня в машине смотрел.

- Расслабьтесь, Алексей, - усмехается Котов. - Вам ничего не грозит за безобидную болтовню с преступником.

.. Лучше расскажите, что это за любопытные обстоятельства у вас были. В двух словах. Если мне это будет интересно, мы с вами побеседуем отдельно, с разрешения вашего начальства. Чисто по-дружески, разумеется...

Тут непривычно молчаливый и серьезный Бояров внезапно вмешивается жестковатым тоном:

- Так, вы пока общайтесь про своего Филина, а нам с уважаемой налоговой инспекцией по документам надо посоветоваться. Налоги... они такие, порядок любят и своевременность. Верно я говорю, Геннадий Алексеевич?

- Верно, - иронически усмехается пожилой налоговик.

- Наш девиз знают все: заплати налоги и живи спокойно.

Босс лаконичным кивком подзывает меня присесть рядом, между ним и Геннадием Алексеевичем. Но сам остается стоять до тех пор, пока я послушно не выполняю его невербальное распоряжение. И только тогда опускается на соседнее место, словно сознательно заключая меня тем самым в своеобразную ловушку.

Я механически достаю из папки бумаги и кладу их на стол. А в голове тем временем бьется смущенная мысль о том, что, наверное, мои догадки теперь кажутся вполне обоснованными, и повода для рефлексии и сомнений тут больше нет.

Поведение Боярова отчетливо намекает на ревность, это сразу почувствовала бы на моем месте любая женщина!

И понимать... быть фактически уверенной... что босс ко мне до сих пор неравнодушен до того приятно, что от волнения подрагивают пальцы.

Следующий час проходит в неторопливом обсуждении цифр из документов по нашей рекламной конторе. Главный налоговик что-то периодически уточняет, босс лениво поясняет и диктует мне правки, которые я скурпулезно помечаю у себя в блокнотике.

Краем уха я непроизвольно прислушиваюсь к разговору в очень условном отдалении на другом конце нашего овального стола.

Морозов помалкивает и цедит из бокала полезный свежевыжатый сок, который ему, видимо, настоятельно рекомендовал лечащий врач, а Котов внимательно и с любопытством слушает моего бывшего.

А повод для любопытства и правда есть.

Очень уж в непрактичном и глуповатом свете выставляет себя Красавин.