Парадокс, да?

Он заявляет об этом таким ровным скучным голосом, что каким-то неизьяснимым образом я начинаю чувствовать себя наивной дурочкой.

И с чего вообще мне показалось, что Бояров как-то выделял меня в школе среди других девчонок? Ну следил, подумаешь. Может, это у него хобби такое было... обидно-исследовательское. И я была одной из многих. А мои фотки в столе - это просто что-то вроде досье, которое ему собрали, когда он узнал меня после первого инцидента на парковке.

- Вам виднее, - хмуро откликаюсь я. - Мне ни женщин, ни мужчин изучать как-то не приходило в голову.

- Понимаю, - смешок Боярова звучит бархатно-мягко и почему-то наводит меня на мысль о небрежном прикосновении тигриной лапы, скрывающей в своих подушечках втянутые когти. - Ты просто футболила всех поклонников направо и налево, так?

- Наверное, - вздыхаю натянуто. - Я уже не помню. Да и не было у меня никаких поклонников. Разве что только...

- Красавин Алексей, - невозмутимо подсказывает босс, когда я запинаюсь, и добавляет: - Я знаю многое о твоей жизни, Алёнка. Но не волнуйся, строгая ты моя, всe в рамках твоей должности. Личная помощница генерального директора должна быть для него чиста и прозрачна, как слеза невинного младенца. Согласна?

- Не пожалуй, а точно, - поправляет меня Бояров и приваливается к моим ногам плотнее. - Пройдись еще раз между лопаток... да, именно так, умница... Так почему, говоришь, ты не отфутболила в свое время и Красавина? Втрескалась в него по уши, и он наглухо заслонил тебе лица других желающих?

Господи, и зачем только я позволила себя втянуть в этот разговор... Он будоражит во мне столько эмоций, что логический анализ собеседника в таких условиях просто невозможен!

- Он был очень настойчив, - отвечаю неохотно и морщусь. Интуиция с назойливым беспокойством сигналит, что на этих неудобных вопросах босс так просто не остановится.

И сейчас единственный вывод, который приходит мне в голову, напрямую связан с его недавним маленьким откровением.

Он изучает меня. Изучает, как временно заинтриговавший его объект, чтобы осознанно или неосознанно закрыть болезненный психологический гештальт юности!

Бояров вдруг оборачивается, и я ловлю на себе его взгляд - внимательный и наполненный какой-то тонкой эмоцией, которая дразнит и ускользает от моего понимания. То ли это затаенная насмешка, то ли мрачная ирония... а может, и сдержанный силой воли вопрос.

Господи, ну почему Бояров такой сложный? Поди пойми, что у него на уме, когда он так странно уставился на меня.

- Значит, для тебя всe решает настойчивость? - его губы трогает легкая улыбка. - Неужели другие были менее настойчивы, чем твой Красавин?

Не знаю, каким чудом, но выдержать его взгляд у меня получается. Правда, с некоторым трудом. И при этом о массаже мы забываем оба.