Да что там, Мадлен поняла, что ей нравится! Нравится быть женой этого мужчины, просыпаться рядом с ним, засыпать – тоже рядом, слушать его, касаться его, что-то делать для него. И – никто в её жизни не смотрел на неё так, как он, не говорил с ней так, как он, не слушал её так, как он, не касался её так, как умел это делать он.

Да-да, он не только говорил сам, он ещё и слушал. И слышал. И это было замечательно.

А всё остальное они как-нибудь решат.

Жакетта с мужем оставались в Фаро – учиться. Она уже сдала экзамены какой-то невероятно строгой и требовательной, но очень знающей и умелой преподавательнице. Орельен тоже сдавал какие-то экзамены в одну из местных магических школ, а Анжелика и вовсе изучала боевую магию. Мадлен же подумала, что, наверное, её саму чему-то научит Жиль. А если не научит – так она теперь знает, где спросить. А девочки будут ходить на занятия к господину де Мюи, домашнему магу Вьевиллей, все три, это решено. Пока они маленькие. А дальше – поглядим.

Сестрёнка Мари, очень удивлённая новым браком Мадлен и восхищённая новыми родичами, спрашивала – не боится ли она? Ведь это – совсем другая жизнь?

Нет, Мадлен поняла, что не боится. Другая жизнь – это вообще хорошо, а если что-то пойдёт не так – они будут справляться. Вместе.

И вместе у них всё получится.

Конечно же, они издавали совершенно обычные детские звуки, как все младенцы, неделю назад появившиеся на свет, но – взрослым упорно казалось, что дети мяукают. До тех пор, пока не появился его преосвященство Лионель и не спросил – а чего вы, собственно, хотите от детей двух диких котов? Чтобы они лаяли, хрюкали или просто пищали?

Мадлен слушала, смотрела и смеялась. Её собственные младенцы уже были не такими и младенцами – в сравнении с только что народившимися детками Жанно. И Анжелики, конечно же, которая всё ещё смотрела на обоих детей изумлённым взглядом – не верила, что именно она произвела их на свет, так и говорила. Мадлен сидела с ней рядом, держала за руку и говорила, что всё хорошо, и кажется, это было то, что в тот момент нужно, во всяком случае – невестка смотрела с благодарностью и выдыхала.

Сама Мадлен уже и не верила, что когда-то жила совсем иначе. Нет, помнила, не помнить невозможно, но – слишком уж сильно поменялась вся жизнь.

Обитали попеременке то в столице, то в Аконе. Жиль остался придворным магом даже при новом короле, Генрихе, младшем брате короля Карла. Да-да, том самом, при котором служил Габриэль Эскар, кстати, он иногда встречается при дворе и делает вид, будто ничего особенного между ними не было.