Слава Богу, в каникулы, — устало произнес Арсений Владимирович. — Утром пришли, а он лежит. Поэтому и ремонт теперь в первую очередь здесь делать придется.

Удачно, что обвалилось в каникулы, — поддержал разговорчик Лешка. — Иначе бы нашей физкультурнице точно кранты. Она часто именно на эту скамейку садится.

Не дожила бы до заслуженной пенсии, — кивнул Арсений.

Жаль, мы не знали, что в каникулы обвалилось, — принялся исподволь подводить Арсения к нужной теме Пашков. — Иначе с ребятами сразу все и перетащили бы.

Сразу бы не перетащили, — возразил заместитель директора. — Сперва требовалось чердак разгрести. Там столько всякого хлама накопилось за долгие годы существования школы…

Так мы бы и с чердаком помогли, — настаивал Лешка.

— А мне и без вас помогли, — объяснил Арсений Владимирович. — Три дня подряд приходили.

Кто? — воскликнул Пашков. — Из наших? Чего же мне не сказали?

Да из ваших-то был один Бочкарев, — отозвался заместитель директора. — А остальные из десятого «А» и одиннадцатого «Б».

— Боч-ка-рев? — по складам произнес Лешка.

А что тебя так удивляет? — внимательно посмотрел на него Арсений Владимирович.

Да это я так, ничего, — торопливо изобразил равнодушие Лешка. — А Богданов не помогал? — словно бы невзначай добавил он.

От этого помощи не дождешься, — поморщился Арсений Владимирович. — Но во дворе шатался.

Странно, — заметил Лешка. — Обычно Бочкарев от Богданова ни на шаг.

Всяко бывает, — сказал заместитель директора. — А потом Бочкарев все же — наша старая гвардия. С первого класса идет.

В это время вернулись ребята. Лешка бы еще с удовольствием порасспрашивал Арсения Владимировича, однако отлынивать от работы больше было нельзя. И он, проклиная про себя Женьку, потащил вместе с Вовкой Агаповым и Сенькой Брыльским тяжелую штангу. Позади них, пыхтя, плелся Темыч с диском от той же штанги. После каждого лестничного пролета он останавливался, выразительно отдувался и, ворча, что он «позже еще поговорит с Женькой», продолжал свой нелегкий путь. Катя, увидевшая Темыча за этим занятием, тут же сказала, что он — вылитый Сизиф. Тема оставил ее заявление без комментариев.

К концу большой перемены ребята совершенно вымотались. Исключение составляли здоровяки Ахметов и Савушкин. До звонка на урок окончательно освободить зал не успели. Тогда Арсений, к всеобщей радости, снял помощников с физики. Особенно был доволен Женька. Он никогда не питал особых склонностей к точным наукам. Впрочем, и с гуманитарными у него обстояло не многим лучше. А вот что Женька действительно любил, так это отлынивать от занятий.