— Ну ты, Колька, и постарался! Смотри-ка, у тебя тут и лошадь есть, и эта поляна самая…

— Ясная Поляна, — прогудел Роман Иванович. — Это музей-усадьба Льва Толстого.

А она что, до сих пор цела? — с таким видом поинтересовался Ахметов — старший, словно прикидывал, не купить ли музей-усадьбу в придачу к острову в Тихом океане.

Цела, — подтвердил литератор.

Тут Михаил Петрович и Арсений Владимирович, несколько оправившись от эстетического шока, хором выдавили:

— Замечательная композиция, Николай.

А Моя Длина тем временем допрашивала Олега и Темыча:

Авангард, это ладно. Но вы мне, мальчики, объясните. На фига Толстому плуг и лошадь, раз он писатель? По-моему, этот Мороз и впрямь отмороженный.

Меньше надо читать любовных романов и больше классики, — буркнул Темыч. — Толстому хотелось быть ближе к земле. Вот он иногда и пахал в своей Ясной Поляне.

Нет, ребята. Мне такой мужик мимо тазика, — решительно отбоярилась от толстовца Моя Длина.

Так, — деловито проговорил Пашков. — Заносить-то скульптуру будем?

Вещь тяжелая, — почесал коротко стриженый затылок Арсений Владимирович, который теперь уже сомневался в воспитательной ценности произведения Мороза.

Ничего, — ободрил своего заместителя непосредственный начальник. — Приглядимся, свыкнемся.

Роман шумно вздохнул. Ему почему-то казалось, что, глядя на эту скульптурную композицию, ученики две тысячи первой школы не проникнутся большой любовью к произведениям Льва Толстого.

Хамитяй Хамзяевич, как истинный бизнесмен, немедленно уловил психологическое состояние дирекции и преподавателя литературы. А так как авангардное произведение друга детства нравилось Хамитяю Хамзяевичу все больше и больше, он предложил:

Давайте я этого Льва Николаевича с плугом, лошадью и его поляной заберу к себе в будущую галерею, а вам взамен куплю натурального.

Как это натурального? — обалдело уставился на крутого бизнесмена Роман Иванович.

Ну, чтобы как в жизни, — пояснил Хамитяй Хамзяевич. — Борода, плуг, лошадь и другие необходимые части Льва Толстого.

В Арсении Владимировиче мигом проявился хозяйственник. «Раз этому бизнесмену так захотелось прибрать к рукам скульптуру, значит, в ней все-таки что-то есть, — подумал он. — А нам она, можно сказать, досталась совершенно бесплатно. Нет, ни за что не отдам». И доблестный заместитель директора с пафосом произнес:

— Коля Мороз наш бывший ученик. Поэтому место его скульптурного произведения — в школе.

Хамитяй Хамзяевич досадливо поморщился.

Хама, ты не горюй, — начал его успокаивать Николай Михайлович. — Я тебе другого какого-нибудь писателя сделаю. Разумеется, в духе нового авангарда.

И Тургенева можешь с Муму? — оживился Ахметов — старший.

— Могу, — подтвердил Николай Михайлович.