Нечего свои рыбьи — или же крысиные — глазки пучить. Или у него запор? Так эклер поноса у меня всегда с собой. Предложу ему. Эклеры были почти французским блюдом. Оценит по достоинству.
Все были деловыми и пафосными. Другого слова, кроме этого, я не мог подобрать. Заразила меня Сора своими словечками.
Свет в зале потух. На сцену перед нами вышел старый мужчина в белом костюме, выглаженном до идеала. На его голове высился колпак. Какой головной убор. Этот мужчина с сединой явно был поваром старой закалки. Он погладил привычным движением бороду и оглядел зал, который стих от его появления.
— Дорогие повара, кулинары, рад вас приветствовать на очередном турнире, где победу одержит лишь один человек. Лучший в своём роде. Тот, кто достоин зваться титулом лучшего кулинара в мире. В этом году вас собралось ещё больше, чем раньше. И в связи с этим правила поменялись в очередной раз. Но вы не удивлены этому факту, — все слушали мужчину и, кажется, понимали, кто он такой.
Какой-то важный перец на мировой арене. Я же чуть ли не зевал. Приветственные речи всегда сводились лишь к одному. И слушать их было так же скучно, как и монологи врагов.
Можно было понять секретаря. Похожи на фанатиков матери. Те были и есть такими же блаженными. Вспомнил короткую встречу с ними недавно и ухмыльнулся. Да, возможно, и был толк в этой речи для тех, кто не представлял из себя ничего ценного. Но не для меня. Но послушаем, что скажет седой дальше.
— Меня зовут Поль Бокюзи. И я не нуждаюсь в представлении, — улыбнулся Поль, но удобнее было звать его седым.

















Комментарии
Добавить комментарий