И знаешь что… мне совершенно не стыдно обнажаться перед тобой, — сказала она, — Это все равно, что переодеваться в присутствии животного. Жалкой псины. Эй, песик! Вылижи!

Она демонстративно плюнула прямо на пол, который я вытирал.

Я провел тряпкой по полу напоследок и внимательно оглядел дело рук своих. Хм… ну, кажется, всё правильно сделал.

— Вот ты и попалась, — ухмыльнулся я, распрямившись.

— Что? — недоумение скользнуло по её лицу. Она застыла прямо передо мной, — Ты бредишь или что?

В тот же миг капли влаги на полу вспыхнули изумрудным сиянием, и я увидел, как едва заметные путы сковывают ноги Алайи, не давая пошевелиться.

Она вскрикнула от неожиданности и дернулась. Но невидимые путы впились в не, удерживая на месте.

Прежде милая эльфийка принялась корчиться и меняться прямо на моих глазах. Ее кожа потемнела, обретая синевато-багровый оттенок, а лицо исказилось в гримасе ярости. Тонкие черты лица обострились, словно у хищника, а рот распахнулся, являя острые клыки. Из пышной шевелюры на голове полезли рога. Из хрупкой спины выросли громадные кожистые крылья, подобно драконьим, а пальцы удлинились и обросли загнутыми когтями.

— Жалкий смертный! — воскликнула она шокировано, — Что… что это?

С этими словами демоница присела, явно готовясь к прыжку. Ее крылья распахнулись ещё шире, а когти оставили глубокие борозды на полу. Я не пошевелился, лишь молча смотрел на неё.

Но тут по комнате разлилось умиротворяющее сияние — активировались руны на полу, являя собой могущественные узоры ловушки. Я в ходе разговора незаметно начертил их тряпкой, пока вытирал влагу. Они были едва заметны, но от того не менее действенны.

Исчадие тьмы дернулось, издав захлебывающийся рык, и на миг застыло в самой сердцевине чар.

— Настоящую богиню я, конечно же, не смог бы поймать… — задумчиво сказал я, — Но здесь не ты, а лишь твой астральный клон. Удержать его мне вполне по силам.

Демоница захрипела, силясь разорвать путы чар, но те только сжались крепче, не давая существу ни сдвинуться с места, ни произнести ни звука. Раздвоенный язык бессильно бился о клыки, а в глазах плясали безумные сполохи ярости пополам с изумлением.

— Успокойся же, — проговорил я ровным голосом, — Только навредишь себе…

Очень скоро демонице стало не хватать воздуха, и она уже хрипела, делая судорожные вдохи через раздутые ноздри.

Клыки угрожающе скалились. Каждая жилка на ее лице вздулась от напряжения. Крылья все еще часто били по воздуху, безуспешно пытаясь взмахнуть как следует, чтобы вознести адскую тварь наверх и вырваться из плена чар.

— Обидно, да? — сухо произнес я, — Проиграть тому, кого считала бесконечно ниже себя? Твоя гордыня — твоё слабое место.

— Отпусти меня, червь! — взвыла Алайя.