— А ты забавный!  — отсмеявшись, проговорил Илья.  — Признаться, я по тебе скучал. Тот, кого вместо тебя прислали, смурной какой-то, фантазия ни к черту. А помнишь, как мы с тобой зажигали?

— Да уж,  — оживился было Бес, но спохватился и снова свел брови к переносице.  — Я серьезно. Я тебя теперь перевоспитывать буду, так сказать, исправлять былые ошибки.

— Иди к демону,  — ласково сказал Шевелев и закрыл дверь ванной перед самым носом Беса.

— Очень зря,  — Бес шагнул сквозь стену, для удобства уменьшился вдесятеро и завис над зеркалом. Шевелев и тут умудрился захлопнуть перед ним дверцу душевой кабины, но Бес и не думал сдаваться.  — Ты посмотри только, в кого ты превратил себя и свою жизнь!

— А не ты ли мне говорил, что жизнь дается лишь раз и проживать ее надо весело, зажигательно и не тратить время на всяких ближних? Не ты ли говорил, что от жизни надо брать все и желательно побольше?  — высунул голову из душевой кабины Шевелев.

— Я,  — смиренно склонил голову Бес.

— Вот и иди к чертовой бабушке,  — Шевелев с шумом захлопнул дверцы, и через миг внутри кабины потекла вода.

— Нельзя мне туда, — вздохнул Бес,  — я же уволился с волчьим билетом."

"— Слушай, может ты вернешься?  — с надеждой взглянул на него Илья, вытираясь огромным банным полотенцем. Бес вновь принял свои нормальные размеры. — Ну никакой ты в этой роли, веришь? Вот искушать — да, это твое, признаю, до сих пор удивляюсь, как я тебя послушал и Софию упустил. Прям придушить тебя за это готов!

— Значит, и сейчас послушай, я же твой ангел-хранитель, я плохого не посоветую.

— Ну?  — Илья пытливо смотрел, скептически сводя брови, и тогда Бес решился:

— Тебе нужно отдохнуть, съездить к морю на недельку, развеяться…

— Молодец!  — Илья с разворота хлопнул Беса по плечу, тот только охнул и даже присел от неожиданности.  — А с тебя будет толк. Ладно, собирайся, летим на Сейшельские острова. Слушай, так может я зря Илонку спровадил?

— Какие такие острова?  — встрепенулся Бес.  — Нам никак нельзя на острова. Нам сюда надо, по месту, на побережье.

Илья скривился недовольно, а внутри полоснуло давно пережитое, на первый взгляд подзабытое, но неизменно вызывающее тупую боль при одном лишь воспоминании чувство.

— Ты в своем уме?  — возмущенно взглянул он на Беса, хоть у самого внутри уже бежал холодок. — Про статус мой забыл, что ли? Люди моего уровня не отдыхают неизвестно где, тем более, в компании неадекватных идиотов. Да и с Илонкой разругался не в тему, что мне там делать?

— Черничное мороженое,  — спокойно произнес Бес.

— Что?  — не понял Илья и сделался совсем белым. Потом серым, потом багряным, потом снова белым.  —  Если что знаешь, скажи.

Бес только вздохнул. Он бы с радостью рассказал Илье о дочери, если бы не Кодекс, а так нет, строгий запрет.