Через просвет в шторах. Ах, какая неосторожность, какая идиотская неосторожность! Но теперь этого человека можно будет определить. Сколько окон расположено напротив Ольгиной квартиры? Он закрыл глаза и пытался восстановить квартиру убийства. Шторы были раздвинуты сантиметров на двадцать, не больше. Вначале он плотно задернул их, пока ждал Ольгу. Но потом, мечась по квартире, она, очевидно, сбила их, а он, увлекшись, ничего не заметил тогда, а после убийства побоялся подходить к окну. Значит, видеть их с Ольгой могли всего из трех-четырех окон. Наверняка какие-то квартиры можно будет отбросить – одинокие старухи или, наоборот, семьи с кучей детей… Ему нужен одинокий мужчина.

– Вы меня не слушаете? – Голос незнакомца прервал его размышления.

Сейчас он будет запугивать его, потом назовет цену. Эта цена может быть не слишком большой, чтобы не напугать его и не толкнуть на рискованные действия, но цена эта не будет окончательной. Плата за страх не бывает окончательной. Придется платить снова, снова и снова. До самой смерти… Чьей смерти? Так зачем же тянуть? Надо вычислить этого человека и решить вопрос раз и навсегда.

Надо обезопасить себя. Господи, как же хочется покоя! Покоя и безопасности! Но их так трудно достичь…

– Вы меня не слушаете!

– Вы принесете конверт туда, в тот самый дом, и опустите в ее почтовый ящик. Вы поняли? В ее ящик. В конверте будет три тысячи долларов. И не пытайтесь караулить меня там, возле ящика. Это бесполезно.

– А если конверт возьмет кто-то другой?

– Кто? Она? – В трубке раздался сухой ядовитый смех. – Не волнуйтесь, это не ваша забота. Ваша забота – положить деньги в ящик. После этого вы можете спать спокойно.

Спать спокойно… Этот человек не знает, что говорит.

Спать спокойно… Это недостижимая мечта.

– Хорошо, я вас понял. Но мне нужно время, чтобы собрать такую сумму.

– Бросьте вы, это не та сумма! Не пытайтесь тянуть время. Даю вам на все сутки. Потом – пеняйте на себя. Я приму меры.

«Не слишком ли быстро я согласился?» – подумал человек на одном конце провода.

«Не слишком ли легко он пошел на мои условия?» – подумал человек на другом его конце.

Шантажист повесил трубку. Он был взволнован, а когда он волновался, он бледнел. Он бледнел, и на его запястье отчетливым белым полумесяцем выступал короткий шрам.

Вечером того же дня в квартире Валерия Афанасьевича Бруталова раздался звонок.

– Кабельное телевидение. Сбор абонентской платы, – донеслось из-за двери.

– Я вас не впущу, – ответил Бруталов, – я потом сам занесу абонентскую плату в вашу контору.

Служащий кабельного телевидения пожал плечами и пошел дальше в обход квартир. Его часто не впускали, если дома были дети, женщины. Но чтобы мужчина… впрочем, в наше время осторожность никому не повредит.