Переносить Оленьку в больших количествах было невозможно – на таких женщин у меня идиосинкразия. Думаю, что у многих мужчин тоже. Мало кто из мужчин согласится заниматься любовью с помесью кобры и пираньи. Но когда я встретил тебя… – В его голосе послышались мечтательные нотки. – Вы с ней прекрасно дополняли друг друга. Твоя невинность и такая трогательная неопытность… После тебя я ехал к ней и наоборот.

– Мерзавец! – Я изловчилась и укусила его в щеку, но маска была слишком плотная и он не пострадал, зато больно дернул меня за волосы.

И этого человека я любила.

Я замирала от одного звука его голоса, готова была отказаться от всего, чтобы побыть с ним лишнюю минутку. Полно, да любовь ли это? Может быть, это был кошмар, наваждение, морок? Жалкая идиотка, как я противна самой себе!

Максим под маской засмеялся:

– Боже, даже в самые последние минуты своей жизни женщина не может не ревновать!

– Ревность тут совершенно ни при чем. Я поражена нагромождением совпадений.

– А-а… Да, ведь Ольга была когда-то замужем за твоим жирным приятелем. Который тебе нравится, – добавил он ехидно.

 – Да, мир тесен, как говорили инквизиторы. Кстати, единственное сильное чувство, которое мне удалось заметить у Ольги, – это ее ненависть к бывшему мужу. Просто надо даже уметь – так опротиветь! Что он ей сделал, не знаешь?

– За что ты ее убил?

– Она много знала. Мы с Подрезовым и Лифаревым встречались в ее квартире, она была в курсе многих моих дел и становилась опасна.

– Но ведь я про тебя ничего не знала, за что ты хочешь убить меня?

– Не имею ни малейшего представления!

– Не надо со мной играть! Ты видела, как я садился к нему в машину тогда, в тот день, в субботу, когда я выбросил этого подонка там, на шоссе.

Это было всего за полчаса до его смерти. Хоть ты и полная дура, но наверняка догадалась! Какой свидетель мог быть опаснее тебя?

– Но, Максим, – сказала я как можно мягче и даже, преодолев сопротивление, назвала его по имени, – но, Максим, ты же знаешь, что я близорука… Тебя я, конечно, узнала, узнала по походке, по характерным жестам, просто потому, что тебя я не могла не узнать, но кто был в машине – я не видела!

Он отшатнулся от меня, выпустил мое плечо и закричал тонко и страшно:

– Не видела? Значит, все зря… Но теперь уже поздно, все равно поздно, теперь ты все знаешь… Да, в конце концов, какая разница…

– Да, – подхватила я с ненавистью, – какая разница, четыре трупа или пять? Одним убийством больше, одним меньше!

Он пришел в себя и снова шагнул ко мне с ножом в руке.

И тут у него за спиной я увидела Алика. Его лицо было искажено страхом за меня. Не веря своему счастью, я постаралась, чтобы на лице у меня ничего не отразилось.