– Сейчас лезвие нежно погрузится в твою плоть. Видишь, вот здесь бьется голубоватая жилка – хотя нет, ты, конечно, не видишь ее, – лезвие перережет ее, и темно-алая кровь хлынет фонтаном, заливая все вокруг, окрашивая все багряным цветом смерти. Я буду смотреть в твои глаза – они какое-то время еще будут живыми, в них будет светиться сознание… и ты поймешь меня в эти краткие прекрасные мгновения, ты поймешь, какой царский подарок…

В это мгновение я изловчилась и ударила его по лицу.

Я не могла вырваться, но на то, чтобы съездить ему по морде, пока этот выродок расслабился и пел соловьем, сил хватило.

– Ты все испортила, такие прекрасные мгновения! Я ненавижу тебя.

Видимо, ударив, я сбила с его носа прищепку, изменявшую голос, и теперь он говорил своим собственным голосом. Голосом Максима.

Я была поражена, но этот голос я узнала бы из миллиона других голосов. Пелена спала с моих глаз. Мир перевернулся, только не с ног на голову, а наоборот, все наконец встало на свои места.

Я вспомнила все недомолвки, все странности в поведении Максима, как он буквально преследовал меня и требовал встречи, а сам прятался и не хотел, чтобы нас видели вместе, а я, дура, думала, что он боится журналистов. Эти полупустые рестораны, подозрительная квартира, ведь я абсолютно его не интересовала, но зачем же, зачем… Что-то внутри меня уже давно знало правду. Я не хотела знать эту правду, поэтому заглушала свой внутренний голос, но именно поэтому я не хотела встреч с Максимом и близости с ним.

– Максим, – сказала я устало, – зачем все это? Что тебе сделали все эти люди? Что тебе сделала я? Или у вас, в Москве, теперь так развлекаются?

Он отступил на шаг, отпустил руку, сжимавшую нож, и, воспользовавшись этим, я бросилась к двери. Видимо, разоблачение на какой-то миг выбило его из колеи, но на этот раз я успела выскочить в коридор.

Однако далеко убежать я не смогла: он нагнал меня, схватил за волосы и резким рывком развернул к себе. В который уже раз за эти страшные минуты я увидела близко-близко белую маску пингвина, маленькие черные глазки, крючковатый нос… А еще говорят, что пингвины – безобидные, добродушные, симпатичные птицы…

– Ты спрашиваешь, зачем все это, – прошептал он свистящим шепотом.