Я шла за ним следом, но от того, что он держал меня за руку, не становилось легче. Только больнее. Ведёт себя так, будто всё в порядке — и даже не пытается докопаться до сути. Хотелось остановиться и закричать о том, что он не должен соглашаться, ни в коем случае, что если он женится, то всё пропало, всё! Но, во-первых, здравый смысл всё ещё шептал, что все проблемы можно решить одним махом, а во-вторых, нечто внутри меня так хотело, чтобы он сам, сам всё понял.

Он завёл меня в уборную и, закрыв дверь, подвёл к раковине. Встал за спиной. Заглянул через зеркало в глаза. Я безвольно повернула ручку, пустив слабый поток и запустила под него ладонь. Прохладная вода приятно ласкала кожу, а Эл провёл руками по моим плечам.

— Хочешь, приведу тебя в порядок? — его дыхание коснулось моей щеки.

— Умоешь? — неловко пошутила я.

— Вообще-то я имел в виду успокаивающее воздействие.

Я отрицательно качнула головой. Раньше он меня не спрашивал, прежде чем начать воздействие силой.

Это тоже было шуткой, однако Эйлар бережно убрал с лица выбившуюся прядь волос, намочил ладонь и провёл ею по моим щекам смывая следы всё-таки вырвавшихся на свободу слёз. Сначала с одной стороны. Потом с другой. Потом, задержав ладонь у подбородка, склонился и прижался губами к виску.

Глаза закрылись сами собой. Инстинктивно я повернулась, подавшись ему навстречу, и почувствовала неторопливый нежный поцелуй на своём лбу. Провела носом по подбородку. Поймала его губы. Легко, почти невесомо. Потом замерла и отшагнула спиной к раковине. Опёрлась о неё руками и склонилась назад, пытаясь хоть немного отдалиться от Эла. Его бёдра уже касались меня.

— У тебя же невеста есть.

— Помолвки ещё не было, — Эл потянулся ко мне.

Он был уже совсем близко, почти касался моих губ… но, услышав вопрос, тихо засмеялся.

— Что смешного? — обиженно спросила я.

— Ничего, — он продолжал смеяться.

Я развернулась и, усилив поток воды, принялась усиленно умываться. Яростно полоскала лицо ледяной водой и тёрла его ладонями, словно вместе с водой уйдёт в трубы эта щемящая боль. Опершись о края раковины, я подняла глаза на зеркало и увидела за своим плечом плотоядную ухмылку Эла.

— Чего ты радуешься? — воскликнула я, обернувшись, а он обхватил ладонью мой затылок и поцеловал меня с такой всепоглощающей страстью, что по всему телу пробежал электрический разряд, сердце застучало с утроенной силой и что-то запульсировало между ног. Когда он оторвался от меня, всё ещё придерживая за голову и с тяжёлым дыханием глядя на меня из-под опущенных ресниц, я застонала и обмякла.

— Дурак, — толкнула его в грудь, но он даже не шевельнулся.