К счастью, его сопровождающий сообразил и поспешно деактивировал артефакты, позволив мне выйти и жестами намекая, что лучше поторопиться, пока этот грозный дядя не обиделся.

Все трое, мы прошли в конец коридора, затем через неприметную дверь и, сделав пару поворотов, оказались в небольшой комнате для допросов — именно такой, как их изображают на чёрно-белых от руки нарисованных картинках в книжках. Пусто, мрачно и один-единственный стол по центру, да под потолком пара следящих артефактов.

— Что тут у нас, — пробормотал Саргон, который уже устроился за столом, пока я садилась напротив. Сопровождающий встал за спиной, и у меня по затылку то и дело пробегали мурашки, когда он двигался. — Мисс Стелла Грофф, сирота, адепт магической академии. Ранее привлекалась за мелкие кражи, просроченные счета и продажу невинности.

Я скрестила руки на груди и отвернулась. Будто ребёнок может выжить в этой стране, не прибегая к нарушению закона.

— Итак, мисс Стелла Грофф, есть у нас свидетельские показания от некоего мистера Флетчета Никольза о том, что вы пытались продать ему — за деньги, хочу заметить, — неизвестный официальным источникам препарат, который не проходил исследований и не вписан в реестр безопасных лекарств. Также у нас имеется образец этого препарата, показания свидетелей, запись с артефакта слежения и ордер на обыск вашей квартиры по адресу: улица Жёлтых Роз, дом тридцать шесть “а”, комната на имя Бенжамина Гроффа, которого, кстати говоря, не существует. Вам есть, что сказать по этому поводу?

О да, мне было, что сказать! Но рисковать и говорить об Эбигейл при Сопровождающем не хотелось, поэтому я решила немного потянуть время в надежде, что удастся сообщить известную мне информацию приватно.

— Могу сказать, что в этой стране нет совершенно никакой поддержки для оставшихся без опекунов детей. Как прикажете мне получать образование, когда нужно работать и обеспечивать младшую сестру?

— Для этого созданы детские дома, — заметил Саргон.

Я фыркнула и, качая головой, вновь отвернулась.

— Видимо, вы сами ни разу не были ни в одном детском доме. Вместо того, чтобы вырастить полезного обществу гражданина, они создают ущербных, ни на что не способных, озлобленных на мир детей в теле взрослых людей.

— То есть, вы обвиняете государство в том, что нарушили закон?

Я с вызовом посмотрела в глаза Саргону, и увидела в них языки пламени.

— К сожалению, — неожиданно спокойно и рассудительно ответил он, — по нашим законам существует только личная ответственность за совершённые дела. В крайнем случае — личная ответственность иного лица за доведение обвиняемого до нарушения буквы закона, но в случае с государством мы не имеем никакого лица, которому можно было бы предъявить встречный иск.