Отцепив платочек, что накрывал уже сломанную корзину, разложила его на земле. Плача и напевая под нос мамину колыбельную, методически складывала на ткань разбросанную крапиву а мысленно готовилась к смерти.

Никого живого в этой части леса быть не могло, а значит, это порождения тумана пришли за мной.

Но думать о том, что сейчас я проживаю последние секунды жизни, не могла. Я упорно собирала эту ненавистную крапиву и твердила, что вернусь домой. Я не могу иначе.

Я вернусь домой. Там на подоконнике горит для меня свеча.

Теплые слезы скатывались по моим щекам.

— Помоги ей, — раздалось над моей головой.

Тяжелый резковатый голос отдал приказ и умолк. Рядом со мной присел незнакомый мужчина со странной внешностью. Его глаза горели красным огоньком, а волосы серы, как зола. Замерев, я совсем неприлично уставилась на него. Воин же спокойно собирал мои росточки.

— Что у нее там? — другой голос заставил меня вздрогнуть, он казался более мягким, но, в то же время, безразличным.

— Крапива обычная, вард Сай, — мгновенно отозвался тот, что помогал.

Вокруг нас полукругом остановились всадники. Вскинув голову, я уставилась заплаканными глазами на тех, что меня окружили. Десяток мужчин. Огромные широкоплечие в черных подбитых мехом добротных кафтанах. Впереди стояли двое. Их красивые ухоженные лошади пританцовывали на месте. На теней или мертвяков они совсем не походили.

— Откуда ты? — спросил один из них: блондин с длинными собранными в косу волосам и необычными ореховыми глазами. В них медленно разгорался красный легко различимый огонек. — Я спросил, откуда ты?

В ответ я лишь моргнула, хотела хоть что-то вымолвить, но волна мгновенного облегчения заполнила душу дикой надеждой, что смогу пережить сегодняшний день. Не сдержав эмоции, снова залилась слезами.

— Интересно, что это с ней? Из леса как сумасшедшая вылетела, чуть под твоего коня не упала, — второй мужчина — пшеничный блондин — осмотрел меня с ног до головы. — Значит, местных тут намного больше, чем сказал Каил. Плохо наши искали, и видно, не там глядели, — протянул он и спешился.

Подавив очередной поток рыданий, я вытерла лицо рукавом. Мужчины не сводили с меня взгляд. Словно диковинку увидели. Они казались суровыми, собранными и высокомерными. И чем больше я наблюдала за этими людьми, тем четче осознавала, что они неправильные. Движение, внешность даже манера говорить.

Все иное, хоть и язык наш, а словно акцент какой. Тянули они буквы как-то вычурно.

Подойдя ко мне, пшеничный присел и, ухватив меня за подбородок, повернул к себе лицом. Вглядевшись, вызывающе ухмыльнулся и погладил мою скулу большим пальцем.

— Брат, да она сияющая, — и вовсе рассмеялся он, заметя, что я покраснела от смущения.