– Это не просто игра, а настоящее искусство!

Алан, который уже освоился в бильярде, с радостью стал его партнёром. Эти двое с упоением рубились в бильярдной, и играли они так страстно, что в какой-то момент даже сломали пару киёв.

– Эрвин, где ты раздобыл такие прекрасные инструменты? – смеясь, воскликнул герцог, когда один из киёв треснул в его руках.

– Заказывал в городе, отец, – ответил я, с тоской наблюдая за их азартной игрой; меня-то от стола плавненько оттеснили. – Если хотите, могу заказать новые.

– Безусловно, – кивнул он, продолжая играть. – Я хочу забрать эти твои игры с собой в столицу. Думаю, они там очень многих заинтересуют.

Когда герцог вдоволь наигрался и уже собирался покинуть бильярдную, он пригласил меня к себе в кабинет на разговор. Это был серьёзный момент, и я почувствовал лёгкую тревогу. Мы редко разговаривали с глазу на глаз, и мне было интересно, что же он хочет обсудить.

В кабинете герцог сел за свой массивный стол, указав мне на кресло напротив.

– Садись, Эрвин, – сказал он. Его тон был тёплым, но взгляд остался сосредоточенным.

Я сел, стараясь не показывать волнения.

– Я очень удивлён тем, что ты сотворил здесь, – начал он, сложив руки на столе. – Музыка, игры… Это далеко не то, что я ожидал от своего сына в таком юном возрасте. Скорее я ждал разных проказ. Расскажи, как ты пришёл к этому.

Я глубоко вздохнул и начал рассказывать:

– Музыка… Я начал слышать её в голове после падения с лошади. Сначала это были просто отрывки, но потом я смог «услышать» целые мелодии. Тогда я и начал их записывать и играть. А игры я придумал, чтобы развлечь Лизу и Алана. Они скучали, особенно Лиза, так как была прикована к постели.

Герцог внимательно слушал, кивая.

– Ты поступил мудро. Но что ещё интереснее – это то, что каждая из твоих игр учит не только развлечению, но и стратегии, – продолжил он. – Шашки, шахматы, бильярд, даже домино это… Все они требуют просчёта, умения видеть варианты действий – свои и соперника – на несколько ходов вперёд. – Герцог смотрел на меня с восхищением. – Ты действительно потрясающе сообразителен для своего возраста, – сказал он, слегка улыбнувшись. – Я поражён твоими способностями и очень рад, что они проявились так рано. Это меня чрезвычайно радует, Эрвин. Я горжусь тобой.

Я почувствовал, как в груди разливается тепло. Слова герцога, такие простые, но при этом такие важные, глубоко затронули меня. Я не часто слышал от него похвалу, и это признание значило для меня многое.

– Спасибо, отец, – тихо ответил я, не зная, что добавить.

Герцог некоторое время сидел молча, потом встал и подошёл ко мне.

– Знаешь, – начал он, положив руку мне на плечо, – я никогда не сомневался в твоих талантах. Просто не ожидал, что они проявятся так… необычно. Ты молодец.