Они двигались медленно, осторожно. Добравшись до ближайшего бронехода, оба бросили по связке гранат. Раздался грохот, бронеход замер. Из его щелей потянулся густой чёрный дым. Через секунду люки распахнулись, и изнутри стали выбираться члены экипажа. Бойцы, не теряя времени, открыли огонь. Всё закончилось быстро – ни один из калдарийцев не выжил.

Но враг сразу же отреагировал. Остальные бронеходы начали беспорядочный огонь из пушек и пулемётов, нащупывая нашу позицию. Один из бронеходов резко ускорился, нацелившись на госпиталь. Молодой унтер-офицер, раненый, но всё ещё полный сил, быстро схватил три связки гранат. Его взгляд был твёрдым, в нём не было ни страха, ни сомнений. Он рванул вперёд, прямо под гусеницы машины. Раздался мощный взрыв, за которым последовал второй – ещё сильнее. Боекомплект бронехода сдетонировал, и башня взлетела в воздух, перевернувшись, прежде чем рухнуть на землю.

Но расслабляться было рано. Ещё один бронеход с грохотом и треском продвигался к нашей линии, обстреливая всё вокруг из пушек и пулемётов. Он двигался прямо в мою сторону. Я прижался к земле, чувствуя, как её вибрация отдаётся в теле. В руках я держал две связки гранат. Звук гусениц стал оглушающим, машина была прямо надо мной. На миг мне показалось, что я слышу приглушённые команды экипажа внутри. Хотя, возможно, это было просто воображение.

Когда бронеход прошёл, я оказался позади него. Всё вокруг будто замедлилось. Я бросил обе связки гранат на моторный отсек. Два взрыва слились в один. Из машины вырвалось пламя, охватив её мгновенно. Я едва успел понять, что бронеход уничтожен, когда рядом раздался ещё один взрыв. Меня ударило в грудь, взрывная волна отбросила в сторону. Всё смешалось – небо, земля, дым и огонь. А затем всё исчезло в вечной непроницаемой тьме.

Софи не могла найти себе места. Она продолжала помогать с перевязками, доставать инструменты, помогать хирургам укладывать раненых на столы, но её мысли были далеко – там, рядом с Виктором. Она не могла избавить себя от этого ощущения, что всё происходящее вокруг как будто бы не имеет значения, потому что её душа была где-то в другом месте. Где-то с ним. С Виктором. Софи давно заметила странности в его поведении, но не могла найти этому объяснение. Иногда ей казалось, что она снова рядом с тем, кого потеряла.

В его глазах было что-то от того, кого она так сильно любила и потеряла навсегда. Сходство Виктора с её покойным мужем становилось особенно очевидным, когда он играл на концерте. В такие моменты, когда она закрывала глаза, казалось, что Эрвин снова здесь, с ней, как и прежде. Это было странное и мучительное ощущение, которое не отпускало. Но она не могла отогнать его.