Избавившись от ложных страстей, они непременно осознают, насколько это страшное дело – монарший труд, и как много они уже успели наломать дров с самого момента своей коронации, отмеченной трагедией на Ходынском Поле.

Кобра поспешила добавить:

– И тут же на святое место, вдруг ставшее пустым, толпой полезет вся ближняя и дальняя родня. В первую очередь семейство Владимировичей: три гнусных мизерабля Кирилл, Борис и Андрей и мать их Великая княгиня Михень, больше похожая на разбогатевшую базарную торговку с Привоза. А за спинами этой компании будут стоять британские капиталы – и в результате как бы не получилось хуже, чем сейчас…

– Поэтому первоочередным становится вопрос о преемнике нынешнего императора, – сказал я.

 – Если Николай Александрович отречется и за себя, и за сына, то это будет Наследник, который сядет на трон, а если только за себя – регент на долгие двадцать лет, что само по себе равно целому царствованию.

– Естественным наследником моего ПаПа является наш дядя Михаил, – сказала Анастасия. – Но, насколько я помню, он категорически не желает принимать трон, и чтобы его не втащили в Зимний дворец силой, даже устроил себе преужасный мезальянс.

– Но в нашем мире государь Михаил Александрович принял трон у убиенного брата, – сказала Елизавета Дмитриевна, – после чего правил долго, сурово и счастливо, а самое главное – с большой пользой для страны.

– В вашем мире, Лизонька, – вздохнул я, – императора Николая Александровича замочили эсеровские бомбисты, чего мы допускать ни в коем случае не собираемся. И я не уверен, что тот же, или почти тот же, Михаил захочет меняться местами с живым и здоровым братом.

В нашей истории, по крайней мере, это было именно так. Твоя бабка, вдовствующая императрица Мария Федоровна, с ужасающей силой давила на обоих своих сыновей, желая добиться их рокировки, однако не добилась ничего, кроме уже описанного мадмуазель Анастасией мезальянса.

Елизавета Дмитриевна вздохнула, посмотрела на мрачно молчащую Птицу и сказала:

– А что если Анна Сергеевна поработает не только с царствующей четой, но и с Михаилом Александровичем? Чтобы, так сказать, ободрить его и воодушевить…

Птица посмотрела на мою супругу как Ленин на буржуазию и сказала:

– Вы, Елизавета Дмитриевна, весьма поверхностно воспринимаете смысл моей работы.

Я лишь помогаю людям разобраться в себе и избавиться от внутренних противоречий, и при поддержке отца Александра и иногда мисс Зул, могу избавить их сознание от посторонних сущностей. При этим я не убеждаю, и тем более не принуждаю их принимать какие-то решение, потому что это было бы нарушением принципа свободы воли, что противоречит установлениям Творца Всего Сущего.