Крекс-пекс-фекс, живую воду в студию!

Хлоп! – и в руках мелкой божественности образовался серебряный поднос, на котором стояли два высоких стакана с магической водой, до предела заряженных заклинаниями жизненной силы, бодрости и глубинной регенерации, о чем свидетельствовали пляшущие в толще воды синие, фиолетовые и зеленые огоньки.

– Берите же, господа, и пейте! – сказала Лилия, – состав в обоих стаканах абсолютно одинаковый. К составлению индивидуальных программ я приступлю только после проведения полного обследования перед основным курсом лечения. А пока – вот так.

И вот сначала Гриппенберг, а потом и Линевич, взяли свои стаканы с подносов и, сначала мелкими глотками, а потом все быстрее и быстрее, стали пить предложенную им живую воду. Губа, однако не дура – ведь у нас на танцульках такую воду, только дополнительно сдобренную транквилизирующими и эйфоризирующими заклинаниями, используют в качестве легких веселящих напитков, ибо спиртное там не то чтобы под запретом, оно просто не нужно.

– Ну вот и замечательно! – сказала Лилия, когда генералы поставили свои стаканы на поднос, – теперь я лично буду ежедневно приносить вам обоим по такой же порции, где бы вы ни находились, и на время вы забудете о том, что вам уже далеко не по двадцать пять лет. А сейчас я пошла, господа, всего наилучшего.

И не дожидаясь благодарностей, мелкая божественность немедленно растворилась в воздухе.

– Кхм-кхм… да уж… – пробормотал Гриппенберг, – никогда не думал, что доживу до такого: Господень Посланец, сияющий меч, античная богиня, которая на самом деле ангел, и стакан живой воды напоследок… А ведь эта вода и в самом деле живая: теперь я чувствую, как в каждую мою клеточку снова вливается жизнь. А как ты, Николай Петрович?

– Я-то прекрасно, – сказал Линевич, – такую бы, пусть даже и немного разбавленную, водичку выдавать солдатикам вместо ежедневной чарки, вот тогда армия будет – ни один супостат не подступится.

– В моем войске так и делают, причем ничего не разбавляя, – сказал я.

– А вы, господин Серегин, – сказал Линевич, – случай особый, и если все обстоит так, как сказал Его Императорское Высочество, то, кроме Всевышнего, никто вам не указ…

– Ах да, – сказал я, – совсем запамятовал… Михаил Александрович, будьте любезны, проделайте то же самое, что и я сейчас – пусть Оскар Казимирович и Николай Петрович, увидят, что и на вас тоже лежит Господнее Благословение…

Михаил вздохнул и наполовину вынул свой палаш из ножен. И все, даже привставший со стула Куропаткин, увидели разливающееся по клинку жемчужно-белое сияние.