Кто-то сердобольный не побрезговал, придержал волосы, а потом протянул сгорающей от стыда царевне носовой платок. Она подняла полные слез глаза и в неясном силуэте узнала мужчину. Это был Ветер. Царевна впервые пожалела, что не обладает обратным даром – призывом смерти.

– Займитесь кто-нибудь воспитанницей, – в голосе бывшей няньки Стелла не услышала сочувствия. Лишь раздражение. Мол, не до твоих слез сейчас.

– Согрелась? – у кровати в руках с пустой, но еще хранившей тепло кружкой стояла Добря. Ее покрасневшие от усталости глаза светились добротой и жалостью к девочке, которая только что прекратила трястись от холода и накопившихся переживаний. Не каждому суждено смириться с тем, что все, считавшееся прежде сказкой, существует на самом деле. Правда, от эльфов монахиня с ходу открестилась, назвав их истинной выдумкой.

– Мавки, ожившие мертвецы, кровососы и оборотни… И все они обитают за стенами монастыря?

– Кое-кто из оборотней живет рядом с тобой.

– Змей. Я уже догадалась. Мы с ня… с Мякиней следили за вестями из Тонг-Зитта, – Луна поднесла руку ко лбу, потерла его, точно это помогало уложиться в голове невероятным знаниям. – Выходит, Шелль – краснокрылый дракон, которого их бог Гаюрд лишил способностей оборачиваться?

– Зря мальчик не рассказал нам о тонг-зиттских обычаях отпевать погибших на драконьем языке. Не пришлось бы теперь стражникам плутать по лесу.

Царевна повернула голову к окну. Там смеркалось. Опять шел снег.

– Почему они взяли с собой Лилию?

– Это связано с ее даром, – догадалась Стелла, вспомнив, что в монастыре не любят распространяться о способностях воспитанников.

– За нее не переживай. С ней самые умелые воины, которые не раз ходили на мертвяков.

«И Ветер», – Стелла вспомнила, что соседка по спальне влюблена в него, а потому будет счастлива, если он окажется рядом. Этот взрослый парень не слишком часто радовал девичью часть воспитанниц своим присутствием. Вечно в каких-то отлучках…

Лилию царевна не застала, а потому рассказать о пережитом не успела. Пока успокаивали Змея, на разные лады причитающего и рвущего на себе кудри, подруги и след простыл. Только разбросанные по комнате вещи говорили о том, что соседка собиралась в спешке.

– Как они там? Ночь близко.

– Ничего, они воины опытные, справятся. Было бы страшнее, если бы лед не запер Мавкино болото да Лебяжье озеро. Оттуда еще нечисти повылазило бы. Зимой хоть какая-то передышка.

– И как же вы столько лет в страхе живете?

Добря поставила кружку на стол и присела на краешек кровати. Поправила сбившееся одеяло.

– Ох, и не говори. Еще каких-то пятнадцать лет назад мы слыхом не слыхивали об умертвиях и прочей напасти. Вели тихую и размеренную жизнь. Никаких тебе мавок и оборотней.