– Так вот, – Лилия продолжала шептать, – на Лозу Стрела глаз положила. Но он так себе, на мой взгляд худосочный какой-то. А вот Ветер… Ветер, это да… – соседка мечтательно вздохнула. – Только возле него Осока все время вьется. Поэтому не вздумай даже вид показать, что тебе кто-то из парней понравился. Девчонки со свету сживут.

– Не сживут. Я парнями не интересуюсь, – царевна сунула ладонь под подушку и нащупала рисунок бывшего жениха. – Совсем.

– А сколько тебе лет? – в голосе Лилии слышалось сомнение.

– А! Ну да. Ты еще маленькая. А мне вот скоро пятнадцать и знаешь, как щемит здесь, когда я смотрю на Ветра? – опять возня под одеялом.

«За сердце схватилась», – догадалась Стелла.

– Он такой… такой…Ты спишь, что ли?

Царевна не ответила. Она опять плакала, хоть и клялась сама себе совсем недавно, что перестанет рыдать по всякому поводу. Что такое щемит сердце, Стелла прекрасно знала, несмотря на свои тринадцать лет.

Царевна откуда-то знала, что идущий ей навстречу человек и есть Ветер.

Стремительное движение, бьющие по голенищам сапог углы длинного плаща, развевающиеся темные волосы, блуждающая на лице полуулыбка, появившаяся в ответ на неуклюжий реверанс соседки Стеллы.

– З-здрас-сти… – произнесла Лилия, прожужжав, словно пчела, шипящие звуки.

Но Ветер уже ушел. Вернее, улетел, оставив после себя свежий запах.

Да, именно так пахнет ветер, когда он с порога встречает тебя ароматами осени: спелыми яблоками, подсыхающими травами, приближающимися заморозками.

– Видела? – удар локтем в бок заставил Стеллу отмереть. – Высок, красив… А улыбка? А ресницы какие? Я бы от таких не отказалась…

– Но какой же Ветер парень? – царевна дернула плечом. Спроси ее кто, отчего вдруг пробудилось жгучее желание говорить поперек, не нашлась бы, что ответить. – Он же старый уже. Я вон, кажется, и седину в волосах разглядела.

Старый – не старый, а впечатление на царевну произвел сильное. Чувствовалась в Ветре какая-то свобода, независимость, уверенность.

– И где же ты седину увидела? – Лилия от возмущения всплеснула руками. – Там светлые прядки между темными путаются и только. Видать, солнце пожгло. Вот и мой батюшка, как уедет с торговым караваном на юг, так через полгода с выгоревшими волосами возвращается. А за зиму опять чернявыми становятся, только концы кудряшек, если их не обрезать, будто ржавые.

– И взгляд твой Ветер щурит, – царевна не унималась. Не хотелось ей поддаваться восхищению, которое бурлило в соседке. – Наверное, бедняжечка плохо видит. Зуб даю, – она вспомнила присказку своих деревенских друзей, – что у него где-нибудь в кармане лежат очки с толстыми стеклами. Должно быть, поэтому он на твое приветствие и не ответил. Просто не увидел нас.

– Скажи еще, не услышал, – ахнула подруга.