Угадывались большие шкафы, заполненные книгами, в простенках виднелись рамы с тусклой позолотой, а вот кто на портретах изображен, рассмотреть не было никакой возможности. Все черно, неприветливо, как и само лицо монахини, надвинувшей плат до самых бровей.

Макнув перо в чернильницу, она застыла, ожидая ответа царевны.

– Я-я-я еще не придумала… – ответила Стелла, думая, что настал тот момент, когда настоящее имя следует забыть.

– Как отец с матерью называли?

– Мамы нет, а вот папа все больше дочкой звал, иногда Тиллей или звездочкой, и только когда сердился Стеллой.

– Стелла, значит, – перо заскрипело. – Годов сколько?

– Месяц назад тринадцать исполнилось.

На странице появилась корявая цифра 13.

– Как в монастыре зваться будешь?

– Проще бы, – незнакомка сдвинула брови, отчего между ними появилась складка.

Монахиня подняла глаза. И были они прекрасно-карими, с веселыми искорками. А когда на лице расцвела озорная улыбка, то вся былая неприветливость куда-то исчезла. На щеках появились ямочки, и увидела Стелла, что ее собеседница молода. Может быть, года на два старше ее самой.

– Звезда? – хихикнула монахиня, прикрывая рот ладонью. – Тут у нас каждый второй воспитанник считает себя звездой. Потом сама убедишься.

– А Луной можно? – хоть какая-то связь с родиной. Монастырь Мятущихся Душ вроде и находился в пределах Лунного царства, но издавна не был подвластен его правителям. Как обмолвилась в пути Мякиня, он за особые заслуги обрел статус независимого. Подношения, чтобы милость власть предержащих не иссякла, или посильная помощь при государевой нужде – так то само собой разумелось, но царского вмешательства во внутренние дела монахинь никакого.

– Луной можно. Подпишись.

Царевна взяла в руки перо и тут же укололась об острый конец. «Вот растяпа».

Кровь смешалась с чернилами, а потому росчерк в строке рядом с Луной была смешанного цвета.

– Скажи-ка еще раз, милая, как тебя родители называли? – монахиня подула на страницу. Чернила, впитываясь в бумагу, потускнели. – И кто ты сама такая?

Царевна хотела напомнить, что ее звали Стеллой, но отчего-то не смогла произнести свое имя. Казалось бы, пустяковое дело сложить несколько звуков в слово, но что-то мешало, перехватывая горло и путая в голове буквы. Попробовала поступить иначе, сначала рассказать, что она царская дочь, но и этого не получилось.

– Я не могу… – в ее голосе звенел страх. Впервые царевна встретилась с чем-то необъяснимым.