Красавица, да еще и девственница! Ай, спасибо, Марек! А она так переживала: на завтра назначена встреча с покупателем, а предложить ему было нечего. А за такую девицу отвалят кучу денег – год безбедно проживет старая Изра.

Когда Свон прошла в комнату, увидела в углу таз и ведро воды. Не стала стесняться, стянула лохмотья, оставшиеся от чудесного платья, нижнюю рубашку и стала умываться. Ей хотелось смыть с себя следы от рук разбойников и Фокси, оказавшейся вруньей и предательницей.

Расплела когда-то красиво уложенную косу, вытащила белые цветочки, что украшали волосы, и сунула их под подушку.

На шее нащупала заживающий рубец. Вот и все, что осталось от великолепного жемчуга! Бал казался цветным сном.

Вошедшая старуха поставила на стол тарелку с похлебкой и сунула Свон грубую ложку.

Вернувшись через полчаса, Изра укоризненно покачала головой и унесла нетронутую еду. Новенькая лежала на кровати, свернувшись калачиком, и тихо плакала.

Свон словно наяву видела, как женщины рыдают друг у друга на плече.

Смогут ли ее найти? Будут ли искать, ведь матушкам такое не под силу? Но вот если за дело возьмутся принцы… Или Алекс…

«Если корабль задержится в порту, может быть, меня успеют спасти?»

Усталость и горькие слезы сделали свое дело – Свон уснула.

Ранним утром пленницу подняла старуха.

– Вштавай! – приказала она, тронув Свон за плечо, – Вот это наденешь!

На кровать полетела рубаха серого цвета. Штанов к ней, видимо, не полагалось. На столе стояла кринка молока и ломоть хлеба. Хлеб оказался горячим, и его запах будил аппетит. Одевшись и подпоясавшись лентой от платья, Свон собрала все свои заколки, цветочки и ленточки в маленький узелок. Что ее ждет впереди, она не знала, и хотелось иметь хоть что-то из прошлой жизни.

Атласные голубые туфели нелепо смотрелись с невзрачной одежкой, и Свон подумала было завернуть и их в тряпицу, но побоявшись, что узелок могут отнять, надела на ноги.

Вскоре послышались громкие шаги. Зарокотал низкий голос, ему шепелявил в ответ старушечий. Наконец, скрипнула дверь, ведущая в подвал, и в комнатке сразу стало тесно. Вошли двое крупных бородатых мужчин и уставились на сидящую за столом девушку.  Изра, протолкнувшись между ними, подошла к ней и дернула за руку.

– Вштань, крашавица, не штешняйся! – скомандовала старуха.

И уже обращаясь к мужчинам, похвалила: – Хороша, ой, как хороша! Тело белое, волоши белые, глажки голубые, губы шловно вишни…

– Подожди, Изра, не части. В дом, что ли пройдем, не видно здесь ничего.

Старуха больно толкнула костяшками пальцев пленницу в спину, чтобы та пошла за развернувшимися мужчинами. Свон едва успела прихватить свой узелок.

В светлой комнате, освещенной утренним солнцем, было чисто и пахло травами, что сушились на полке вдоль одной из стен.