Выставив руку с револьвером из-за укрытия, я напитал артефакт энергией до предела и выпустил пять пуль, заряженных огненной магией, прямо в спину ассасина, что почти подобрался к Александру Филипповичу.

Этот оказался крепче других. Его щит поглотил первые две пули, вспыхнув синим сиянием. Третья пуля разнесла защиту в клочья. Четвёртая угодила в спину, в область сердца, а пятая — точно в затылок. Аура ассасина погасла, и тело, проявивишись из невидимости, рухнуло на пол. Татьяна взвизгнула, увидев труп, но её вихрь холода не ослаб, а аура продолжала метаться — женщина выискивала новых врагов — и, похоже, меня в их числе.

Я бросил взгляд на Алису, стоявшую в коридоре. Она растерянно переводила глаза с Дмитрия, всё ещё приходящего в себя у стены, на меня.

— Что там? — тихо спросила она, поймав мой взгляд.

— Кажется, всё под контролем, — ответил я. — Иди, успокаивай мать, а то она весь дом заморозит.

— Ага, — кивнула Алиса и бросилась в комнату, крича: — Мама!

Татьяна, увидев дочь, тут же воскликнула:

— Алисонька, сюда, ко мне! Я тебя защищу! Где этот подонок? Я его в ледяную болванку обращу!

— Нет, матушка, не надо! — взмолилась Алиса. — Он нас спас!

Но Татьяна, всё ещё на грани истерики, не слушала. И тут раздался голос Александра Филипповича, слабый, но глубокий, пробивающийся даже сквозь шум стихии.

— Дорогая, — прохрипел он, кашляя, — если уши меня не подводят, именно крики этого парня нас разбудили. Он действительно нас спас.

— Да, я вас спас, — подтвердил я, оставаясь за стеной. — В доме больше нет ассасинов. Их было пятеро, все мертвы. Пожалуйста, урезоньте свою способность. Я могу помочь Александру Филипповичу.

— Я тебе не верю! — рявкнула Татьяна, но её голос дрогнул.

— Матушка, позволь ему! — вмешалась Алиса. — Он сегодня Димку лечил, Вениамин Семёнович подтвердил. А папе совсем плохо, смотри, сколько крови!

— Отпусти магию, — повторил я, стараясь говорить спокойно.

— Ладно, иди лечи, — наконец уступила Татьяна, но её тон был резким. — Но дёрнешься — голову снесу, ясно?

— Ясно, — ответил я. — Выхожу без оружия.

Я положил палаш и револьвер на пол, поднял руки и медленно вошёл в комнату.

— Видите, я не опасен, — сказал я, показывая ладони.

Татьяна прищурилась, её руки всё ещё были в изморози.

— Что задумал? — процедила она.

— Видите перстень? — я повернул правую руку, показывая кольцо Злобина на мизинце.

— Это наш родовой перстень — устало произнесла женщина.

— Да не этот, а другой рядом. В нём вшита печать лечения. Я им лечил Дмитрия.

— Да давай уже быстрее, не время объяснять! — воскликнула она, но опустила руки, и вихрь вокруг неё начал слабеть.

Я выдохнул, чувствуя, как напряжение чуть отпустило, и бросился к Александру Филипповичу.