Председатель заметил внимательный взгляд Ребенгена и усмехнулся:

– Он всего лишь разорвал контакт, возможно, это спасло меня от безумия. Я просто не ожидал, что он так взвинчен. И что он так силен. Я даже ничего не успел сказать.

– Что к лучшему, – не удержался Ребенген.

– Верно. – Нантрек задумчиво катал по столу нефритовый цилиндрик с печатью Совета. – Я ведь отчасти виноват в его состоянии. Изначально.

Ребенген припомнил, что Нантрек был среди тех, кого послали усмирять взбесившегося Лорда, после того как пришло известие о смерти его отца. О том происшествии по Академии ходили только смутные слухи.

Говорили, что один из магов применил против Бастиана летальное колдовство и не отпускал жертву, пока та не смирилась с поражением. Если подумать, то Драконис оказался хорошим учеником. Перед глазами Ребенгена мелькнуло видение Хемленского аббатства.

– У него седьмой уровень.

– Как минимум. Причем в нынешнем положении он неприкасаем и с удовольствием этим воспользуется.

Ребенген поморщился. Ему не нравилось, что они говорят о Бастиане так, словно уже планируют с ним драться. Провидение может ведь пойти им навстречу, и они здорово об этом пожалеют.

– Я заметил, что вы никогда не называете его Драконисом. По крайней мере, вслух, – прервал его размышления Нантрек.

– Мы три года жили в одной комнате, – пожал плечами маг. – Он помогал мне с древней историей и логикой. И его совершенно не беспокоило то, что я из простых. Наверное, я единственный, кто еще помнит его таким.

– И вы были единственным, кто остался с ним тогда, – вкрадчиво заметил председатель.

Ребенген помрачнел от нахлынувших воспоминаний.

– У него кровь шла из носа.

И из ушей. Он не мог идти сам, а люди боялись к нему прикоснуться. У него отекли глаза, без помощи целителя он остался бы калекой. – Ребенген покачал головой, пытаясь отогнать навязчивые картины. – И он плакал. Не от боли – когда я пытался его раздеть, он меня даже не заметил. А когда он проснулся… – Ребенген замолчал, но Нантрек явно ждал продолжения. – Он стал другим, – коротко закончил чародей. – Даже голос изменился.

– Это я должен был с ним пойти, – неожиданно выдохнул председатель. – А мне было стыдно, я слишком хорошо понимал, что именно с ним сделал.

Я решил, что когда он успокоится, то лучше поймет меня… Только оказалось, что он вообще неспособен меня слушать. Задним числом мне кажется, что с его отцом тоже могло произойти что-то подобное.

Ребенген вспомнил, какую панику испытал, впервые встретив взгляд нового повелителя Шоканги, и его передернуло. Этот «вечер воспоминаний» пора было заканчивать.

– Найдите убийцу, – посоветовал он Нантреку. – Или, на худой конец, назначьте. Бастиан не переживет смерти сына, физически не переживет.