— Продолжаешь погружаться в историю Средиземья? Даниэла, ты осознаёшь, насколько там может быть опасно? Я своими глазами видел, во что накаи превращают юных девушек вроде тебя. Нить поможет отыскать то, что ищет твоя душа, чтобы это ни было, но… ты ведь оттуда можешь не вернуться. Я не прощу себе, если с тобой что-нибудь случится!

Вот это да-а-а… Очень, очень интересная у посла семейная реликвия. Не знаю, что в Срединных землях собиралась отыскать я-не я, но мне такой путеводитель точно пригодится. Что называется, подфартило так подфартило.

— Не беспокойся, я не пропаду, — сказала, очень стараясь, чтобы голос звучал уверенно и ровно.

 — Всё под контролем.

— Я нисколько не сомневаюсь в твоей силе и твоих талантах, но мне кажется, ты просто не понимаешь, с чем связываешься. Послушай! — Подавшись вперёд, князь взял меня за руку и прижался к ней губами.

— Не рискуй собой. Мне и раньше не нравилась эта идея, а после того, как тебя увидел… Как узнал тебя ближе… — Прерывистых вдох и тихие, пронизанные волнующей хрипотцой слова: — Ты дорога мне. Дорога больше, чем можешь себе представить.

А за ручку так и держит, не отпускает.

При этом ещё и гипнотизирует ну очень говорящим взглядом. И мне, кажется, даже немного хочется быть им загипнотизированной. Всё-таки красивый мужик. Харизматичный. Видный.

Но тпру, Даниэла, возьми себя в руки.

— Мне безумно приятна твоя забота и…

Велебор меня перебил:

— Очень жаль, что ты выбрала его, своего заклятого врага. Не знаю, во что ты играешь, но эта игра с огнём, и я не хочу, чтобы ты обожглась. И уж тем более не желаю, чтобы сгорела дотла, — с горечью произнёс он.

— Всё будет хорошо, — улыбнулась натянуто.

Но он, казалось, меня не слышал, продолжал говорить, будто торопился выплеснуть всё, что так долго в себе копил.

— Меня одновременно и пугает, и восхищает твоё бесстрашие. Даниэла, ты невероятная!

А ещё непредсказуемая и ненормальная. Это я не про себя, если что, а про свою чокнутую на всю голову тёзку.

В глазах Велебора мелькнуло что-то такое, что заставило меня задержать дыхание. Мать моя женщина, да вы, князь, кажется, влюблены в королеву! Переживаете за неё, ревнуете, жалеете, что вышла за другого. И очень сильно желаете.

Именно желание сейчас читалось в его взгляде.

Я уже говорила, что попала? Так вот, господа, это уже самая крайняя степень попадания. Дальше (и глубже) уже просто не попадают.

Нет, не так. Ой-ё-ёй!

Разговор принимал крайне опасный оборот, и близость северянина, его губы, снова прижавшиеся к моей кисти, и то, как он на меня смотрел, явно мечтая не руку мне целовать, а украсть у меня самый настоящий поцелуй, тоже грозило неприятностями.

— Не здесь, — тихо сказала я. — В любую минуту сюда может кто-нибудь войти.