И тогда я вернусь, — сказал он со странной интонацией и направился прочь. — Никому не вступать в ним в бой, — приказал Морозов на ходу. — Только фиксируйте и ждите меня.

Мне подумалось, что говорил он без хвастовства. Просто понимал, что никто другой не справится с пришлым. Надо будет обязательно узнать, в чем разница между нашими способностями, чем его талант отличается от дара местный аристократов.

Мы вернулись домой, где бабушка велела сыну нагреть чайник.

— Я мастер огня, — проворчал он, но все же согрел воду, а потом и заварил чай.

— И зачем ты поперся наружу? — строго осведомилась бабушка.

— Там была Свиридова, — пояснил за меня старший Чехов.

— А что она там делала? — не поняла княгиня.

— Не знаю. Она шла в нашем направлении. Навстречу убийце.

— То есть ты знал, кто он такой? — вновь уточнила бабушка, но при этом не выглядела разочарованной.

— Я догадался. Но не мог оставить ее в опасности.

— Спасибо.

Я повернулся, увидев на пороге дома Елену Анатольевну. Она стояла, опираясь о дверной косяк. При ближайшем рассмотрении ее раны показались не такими глубокими. Они возникли от трения веревки, но не повредили кожу.

— Синяки останутся, — сказала девушка и на ее глазах выступили слезы. — Блузку жалко. Она ведь из шелка.

— Милая, — бабушка подошла к гостье и мягко привлекла ее к себе. — Все хорошо.

— Мне жалко одежду… — повторила княжна, борясь с истерикой.

— Конечно. Я понимаю, — не стала с ней спорить Софья Яковлевна. — Пойдем со мной наверх. У меня есть хорошие капли от нервов. Белое полусладкое почти пол-литра. А Филипп Петрович принесет нам лед из холодильника. А Павел… пусть тоже отдохнет. У всех нас был не самый лучший день.

Я остался один и был благодарен за эту передышку. Мне просто хотелось спать. И не думать, отчего сердце все еще замирает от воспоминаний… я помнил крик зверя, прорезавший мое сознание. Даже близость смерти не казалась таким же важным событием. Видимо, перед смертью некроманты глупеют.

Глава 27

Отцы и дети

Я сел в кресло, откинулся на спинку и невидящим взглядом уставился на столешницу, думая о своем. День вышел достаточно… интересным. Хотя мысль, что я умер, никак не укладывалась в голове. Наверное, это был какой-то защитный механизм моего подсознания, чтобы я не сошел с ума. Даже воспоминания о пережитом теперь словно подернулись дымкой. Как будто все случившееся происходило в страшном сне и было нереальным. Единственным напоминанием о ране, была фантомная боль, которая колола в боку каждый, когда я вспоминал тот выстрел цареубийцы. Зато теперь Империя была спасена. Хотя мое участие в этом было лишь стечением обстоятельств.

— Искупитель! Ты жив!

Знакомый голос вырвал меня из раздумий. И я перевел взгляд на дверь гостиной, где стояла Регина.