Если на седьмом сомневались, что такое возможно, то на кухне прилюдное изнасилование обретало всё новые и новые подробности.

Мелкая рыжая дрянь решила происшествию придать огласке, чтобы событие получило резонанс. И уже надумала подписи собирать в поддержку Алёны. Охринеть!

— Ты зачем на работу феминистку взял? — спокойно, но твёрдо спросил Нил у парня с ярко-красной чёлкой. Дегтярёв замялся, зажался. Начал мямлить что-то нечленораздельное.

— Мне на этом этаже защитницы прав секретарш не нужны.

«Чё с ним церемониться!»- взревел в голове зверь, — «Посмотри на этого дятла, армянская королева, бл*дь! Радикально реши вопрос».

Нил зверя решил послушать, такие вещи нужно было пресекать немедленно. Оторвав взгляд от бледнеющего человека, посмотрел на начальника своей охраны. Лёша первый бета был волком матёрым, входил в собственники и держал в управе всю охрану клана.

— Девку из корпорации выкинуть. Из университета пусть тоже попрут. Сделай так, чтобы в этом городе её никто на работу не взял, — приказа Нил. — Пусти слух, что Федоренко за счёт скандала с директором хотела денег сорвать, но Алёна её не поддержала.

— Алёна её не поддержала? — пробасил Лёша. Не просто так спросил, он был страшным противником насилия над женщинами. У него жена и пять её сестёр жило. Нет, жил он с одной старшей, а остальных мелких содержал. Обставился бабами и охранял их, как пёс.

— Нет, не поддержала, — спокойно ответил Нил. — Моя пара.

Тут Лёша всё понял. У Нила любовниц не наблюдалось, появление невесты всем на руку, спокойней станет и бросит своих подчиненных прессовать.

— Что касается тебя, — вздохнул Нил.

«На х*й на панель, педрилу»- предложил Лихо.

«Он просто художник, поэтому так выглядит»- постарался мысленно оправдать Дегтярёва. — «Не могу же я всех, кто тебе не нравится уволить».

— Нил Ильич, он же не пишут в анкетах, что феминистки, — оправдывался парень. — Я проведу беседу, скажу, что уволю всем отделом, если ещё один скандал будет.

— Ещё один скандал и ты сам со своим отделом вылетишь и костей не соберёшь.

— По поводу костей, — вспомнил Лёша. — Придурок тот, которому ты руки и ноги сломал, хочет на тебя в суд подать.

— Заплати ему, он продажный, — невозмутимо ответил Нил. — Скажи, что надо взять, иначе я докажу, что он на меня напал и уже кости на тот момент были сломаны. И видео сделай, где он деньги берёт, чтобы чуть, что в шантаже обвинить.

Алексей заржал, а Дегтярёв побледнел ещё сильнее и вроде меньше ростом стал.

В кабинет вошла Нюра:

— К вам Яков Андреевич, собственной персоной.

— Сделай кофе, — Нил подал знак, что посетители могут уходить.

— Это правда, Нил Ильич? — очень строго смотрела старушка.