У нас невыясненные отношения, рано или поздно к разговору о совместном пребывании на работе придётся вернуться. Он был красив и статен, внимательно рассмотрел обстановку и взяв стул подсел ко мне. Идеальная причёска, ровная бородка, охватывающая мягкие губы, тяжелый взгляд. Красивые мужские руки, которые меня защитили. На них не осталось и следа после драки, хотя замес сделал сильный. Я не поинтересовалась, как там Юра, надеюсь, выжил.

— Почему не обедаешь в кафе?

Я не обедаю в кафе, потому что у меня нет денег. Продукты я покупаю только Максимке по минимуму, сама голодаю.

Мои бутерброды представляют собой чёрный хлеб с растительным маслом и солью. Я предпочитаю купить себе дешёвую пачку сигарет, чем кусок колбасы, не известно от чего больше вред здоровью. И всё благодаря тебя, Ильич! За это я ворую у тебя печенье.

Он словно прочитал мои мысли, покосился на тощий пакетик, что я принесла с собой.

— Сегодня тебе аванс переведут на карточку. Давай, Алёна, поговорим.

— Говори, — без интереса я слезла с подоконника, вступила в туфли и включила вытяжку над плитой, в которую курила. Ему не нравилось, что я курю.

Мне самой не нравилось, но это отвлекало. — Расскажу тебе, как удачно к деду Стасику в деревню съездила, а потом вернулась домой, а мама уже умерла, потому что не пережила, что меня волки в лесу съели. А всё потому, что один сексуально-озабоченный оборотень посчитал, что может держать меня рядом с собой против воли.

— Не смей винить меня в смерти своей матери, — очень не любила когда он так злился. Я различала, когда он хочет припугнуть, а когда я зашла за грань его терпения. Оказалось я достаточно хорошо знаю его.

— Что ты хочешь от меня, Ильич? Слёз моих? Что я к тебе в ножки упаду? Да после того, что ты сделал, я даже за таз пельменей в голодный год с тобой не буду. Я опоздала всего на полчаса. Половина долбанного часа! А она умерла! И ты говоришь, чтобы я тебя не винила? — я жадно затянулась горьким дымом и запретила себе плакать, проткнув кожу в кулаке ногтями.

— Ты не говорила мне, что у тебя больная мать.

Я дымом подавилась и стала смеяться.

— А что тебе можно было сказать?

— Да, — кинул он. — Я помню каждое твоё слово, Алёна. О твоей маме я слышал один раз, когда пришёл Морок.

Ты сказала, что она у тебя есть. Просто мама, семья, работа. Больше ничего ты не сказала.

Он сейчас всё вывернул, повернул и завернул так, что я ещё и виновата в смерти собственной матери окажусь. Вот ведь хитрая тварь.

-И ты бы меня послушал? — я просто обалдевала от наглости. — Ты меня бы отпустил?

— Я уже владел зверем, ты не можешь знать, чтобы я сделал, а что нет. Ты даже не попыталась говорить со мной на эту тему.

— Ты себя помнишь?! — я перешла на крик.