Лихо вставил член мне в рот и стал углубляться, пролезая в самое горло. Закручивал соски на моей груди и стал двигаться, редко давая вздохнуть. Новые ощущения оказались спорными. С одной стороны противно, с другой охранено вкупе с клиторным оргазмом и замученной грудью.

Сплёвывая на пол семя, ощутила боль в горле. Возбуждение вместе с помешательством испарились, я почувствовала себя конченой шлюхой, что собственно и стало моей новой правдой.

Ильич почувствовал моё настроение, сгрёб меня к себе в объятия и укрыл своими ручищами, зарыв рядом с собой в кучу вещей.

Спрятал от тревоги и смятения, от стыда и позора. О чём может идти речь, если я вроде как собралась с ним оставаться? Я кое-как натянула футболку и уткнулась в его бороду. Усмехнулась. А ведь он добился, чего хотел. День потратил, но получил от меня желаемое.

— Навсегда, — слышала я шёпот во сне, — навсегда моя.

Проснулась, потянулась. За окном утро пасмурное, а в доме прохладно. Ильич ушел на охоту, я же сегодня собиралась навести порядок на складе. Решила надеть джинсовую куртку. Стало резко темно, это Ильич в окно заглянул. Улыбаясь, я повернулась, чтобы послать ему воздушный поцелуй и замерла в ужасе.

В окно смотрела мерзкая волчья морда изувеченная уродливым жутким ожогом.

Я медленно вылезла из-под одеяла и рванула в сторону входной двери. Мгновение, это произошло за какие-то секунды. За спиной звякнули разбитые стёкла. Рык. Я подбежала к входной двери, распахнула её и ударилась об член с яйцами стоящего во весь рост огромного оборотня. Подгорелый меня догнал. Я обернулась, это была самка. Она ударила меня. Я погрузилась в темноту.

Пасмурное небо после дождя отгородило землю от солнечных лучей.

И сложно определить какое время суток. Ещё не ночь, но уже сумрак, особенно здесь в лесу, когда ветки деревьев с хвоёй и желтеющей листвой закрывают мхи и кусты от того самого небо, что хмурится очередной порцией тёмных туч. Мгла. Беспросветная темень леса с еле различимыми тенями, что сновали между мокрыми чернеющими стволами. Осенняя стылость жжёт кожу влажным промозглым воздухом. И холод особо чувствуется, когда ты в одной футболке и рваных джинсах. Вот где зуботряска, до костей пробирает.

В голову ударила кровь, потому что меня несли вниз головой, перекинув через плечо.

Огромный оборотень, таких размеров, которые даже мой Ильич не достиг в моменты своего полного озверения, нёс меня на плече. Совсем рядом шла его самка иногда падая на все четыре лапы. Уносили меня в лес, ещё дальше, ещё глубже, в чащи непролазные.

Когда я очнулась, к паре начали подтягиваться трое самцов. Один из них имел большой ожог, это тот, кто срывал железо с крыши дома, где жил Лихо. Двое других мелкие с рыжим оттенком на шкурах.