Кто он? Охотник, биолог или золотоискатель, последнее очень опасно. Я видела, как он, разинув рот и вытаращив глаза, кивнул мне, мол, что надо. Я отрицательно качала головой, пятилась обратно к дому. Зашла в тёплое помещение и закрыла дверь, а вместе с ней и глаза.

Нормально всё, сейчас вещи подсохнут, возьму на складе гвозди и молоток, надо крышу заколотить до наступления темноты, которую я стала бояться. В ночи всякая тварь ползает. А пока можно поваляться и постараться забыть о залётном мужике.

Упала, убитая горем на шкуры и поняла, что сегодня не буду ничего делать, и завтра, скорей всего тоже.

Вот так проваляюсь денёк другой, истлею ближе к зиме.

По спине проехалась горячие пальцы. Ему наверно было больно двигаться, но утешать принялся. И единственный доступный ему способ утешение, хороший трах. Только ошибся, меня глубоко неприятна сложившаяся ситуация. Откинула его пальцы, а он руку мою ухватил у локтя и рывком повернул меня к себе, подкинув на свои ноги. Лихо так усадил верхом, я только ахнула.

— Не хочу, — окрысилась, глядя в его полузакрытые глаза, а в ягодицы упёрся твёрдый член.

Дёрнулась, а он с силой руку скрутил, и когтями в бедро впился.

Ни одной эмоции на странном лице. Смотрит пристально и всё.

— Я сейчас, как заряжу тебе прямо в рану, охринеешь! Отпусти, сказала!

Лихо оскалился и отшвырнул меня, скинув с кровати.

— Ублюдок, — обошла его и выхватила себе одну шкуру. — Животное.

Делать всё равно нечего. Пошла через час, когда джинсы высохли, чинить крышу, мне сегодня спать на полке, а в дыру дует и капает иногда.

На улице заглянула в хлев. Столько дней здесь, а пока времени не было все помещения обследовать.

В старом заброшенном козлятнике на стенах висело несколько заржавевших топоров и тесаков. Кое-как взобравшись на крышу и забив оторванное железо обратно, я вернулась в дом, полностью вооружившись.

Выронила свои находки из рук. В доме были открыты все окна, на стуле у печи сидел Ильич и вытягивал из своей израненной плоти мной затянутые кривые проволочки. От раны остался уродливый бугор, по волосатому торсу, рукам и на шее алые царапины. Но в общем зверь был здоров, что оптимизма мне не прибавило. Больше всего убило, что на бёдрах его висела чёрная брезентовая тряпка на подобии юбки.

Зря я топоры в дом принесла. Вот хрен его знает, что за существо, может он ко мне сексуальный интерес имеет, а с приходом зимы сменит его на гастрономический. Зря я с чистокровным человеком не ушла.

От этих мыслей, стало мне одиноко и тоскливо, я пошарпала обратно. С трудом забравшись на полку, закуталась в шкуру и стала горевать.

Проснулась в этот день от жары, скинула с себя шкуру, скинула куртку и валялась в джинсах и футболке, отсыпаясь за всю свою жизнь.