Оборотень видно бушевал ни на шутку, всё скидал к дальней стене, чтобы я, сидя на цепи, не могла ни до чего дотянуться. Взбесила мужика. Другой край цепи был прикован у входа на кухню к нижней балке над каменным фундаментом, элементы которого можно было рассмотреть в тусклом свете.

Хотелось в туалет, а на мне джинсы, необходимо расстегнуть молнию и пуговицу. Стала искать обо что можно стереть верёвку за спиной. Ничего не нашлось, земляной пол, гладкие брёвна стены́, даже в окошках под потолком не было стекла. Щуря глаза, рассмотрела звенья цепи, об них век верёвку перетирать можно. Попыталась стянуть джинсы так, не получилось. Нельзя же мочиться в штаны, это уже слишком.

— Ни-ил! — охрипшим голосом позвала я. — Ильи-и-ич!

Давно у меня не было такого чувства, что я на грани. Отчаяние подкатывало к горлу, даже глаза зажгло, вроде, как слёзы собирались. Моё жалкое положение усугубляли мысли о маме. У неё слабое сердце, если она меня не найдёт, потеряет, то это будет сильным стрессом. Чем дольше я здесь сижу, тем страшнее будущее моей обожаемой родительницы. А что случится с папой, если мама умрёт? Надо думать. Зверь ко мне благосклонен, ведь я не на том свете, а это значит нужно ещё раз попытаться сбежать.

Вдруг дверь на кухню распахнулась. Никакого света, тепла и уюта, всё, как и прежде раскидано и запущено. Появился оборотень. Он нагнулся в дверном проёме, проходя на склад. Поставил на землю ведро с водой. Колодец надо чистить вода грязная и мутная, либо кипятить такую перед употреблением, либо фильтровать.

Я поднялась на ноги. Оборотень передо мной не сгибался, как было раньше, а выпрямился во весь свой огромный рост, и моё лицо было неприятно напротив его пояса. Одной лапой он подхватил цепь у основания моего ошейника, насильно заставил посмотреть вверх. Глаза его светились, а морда была всё такой же злой. Я давно обратила внимание, что он пахнет не животным, а растениями. Лесом. Смесь разных оттенков из зелёных листов и хвои, ягод и мхов. Возможно, поэтому он не был противен при близком контакте.

— Пожалуйста, развяжи руки. Мне надо штаны снять…

Он уши прижал к голове, это плохо. Между моих грудей затвердел мужской орган. Невольно слетел мат с моих губ, и я поворотила лицо в сторону.

— Откушу, — предупредила я. Не целиком конечно, но кусочек урву, если насиловать станет. В нос тут же упёрся огромный волосатый кулак, размером с мою голову. Понятно, без зубов сейчас останусь. — Пи́сать хочу! Пожалуйста, развяжи руки!

Одна лапища легла мне на голову, другая тащила цепь вниз. Член ударился об мою щёку, я пыталась крутить головой, не получалось. Осталось только закричать, а потом резко заткнуться, чтобы случайно в рот не залетела влажная головка.