Я посмотрела на Якова за его спиной, он был в человеческом обличие, но помощи от него ждать не приходилось. Раненный Данил, опустил голову, осунувшийся Кирилл и вовсе отвернулся. Во все уши слушающий мою речь Лёша, первый бета, ждал.

— Послушай, — я нервно вытирала слёзы. — Ты не просто так силён и мудр, ты тот, кто отменит этот тысячелетний закон. Ты изменишь жизнь своей расы. Дамок в мире всё меньше, это признак того, что пора брать в жёны своих иначе начнёте вырождаться… уже вырождаетесь.

— Нет, — огрызнулся Лихо.

— Он не умеет любить. Ты для него очередная Дамка, вот и всё, — нагнетал Морок.

— Нил, — позвала я со стоном, захлёбывалась слезами. — Я обманула тебя. Сказала, что смеялась, когда вы за мной бежали. А на самом деле, я ревела. Мне было так больно… оторвала от души кусок. Я же чуть не спрыгнула с поезда. Ради мамы только… Пожалуйста, отмени закон.

— Нет, — хрипел раненый зверь.

— Нет, так нет, — я предвидела его решение. Сделала шаг назад к Мороку. — Раз не ты, закон отменит другой.

Лихо в ужасе распахнул янтарные глаза. Неужели, я просто очередная Дамка? Неужели ничего для него не стою?

— Нил! — крикнула я, сделав ещё шаг от мужа. — Сколько он будет править тобой?! Хватит глаза закрывать на всё! Я не позволю себя на цепь посадить и в подвале заморить! Я не позволю наших с тобой дочерей убивать!

— Я люблю тебя, но уйду из принципа, — ещё шаг назад к Мороку.

Данил волком серым обернулся и завыл. Я бы тоже сейчас завыла, а могла только всхлипывать от горя. Как же я устала долбить эту стену!

И тут Лихо разорвал когтём вену на своей лапе, полилась тёмная кровь. Пораненным запястьем он провёл по своей морде крест на крест.

— Клянусь. Закон отменён!

Первым на колени упал Яков. Его Марина ждет девочку, вся стая без УЗИ это знает. Другие беты последовали его примеру. Когда я обернулась, то увидела, что Морок со своей стаей тоже вставали передо мной на колени.

Я выпита до дна. Больше нет сил жить. Это было слишком сложно. Я потянула этот подвиг ценой собственного рассудка. Упала на снег.

Я человек «овощ». Нет, кора головного мозга не повреждена, скорее мое заболевание психическое. Я в "вегетативном статусе", слышу и понимаю обращенную ко мне речь. Живу, дышу, питаются с помощью приборов, но не отвлекаюсь на внешний мир — не говорю, не реагируют на боль, свет, знать не хочу родных и близких. Между прочим, по собственному желанию.

Связь с миром терялась. Я представления не имела, зачем дальше жить, для кого. Максим вырастет как-нибудь, Нил… Я больше не играю в эти игры, мне больше не нужна его неземная любовь, слишком тяжела плата.

Чёрная яма моего сознания, приобретала очертания. Фантазия нарисовала: мрачное черно-серое небо, тёмная влажная земля. Трупы после средневековой битвы в кольчугах и шлемах.