И Слава успокоился, поверив.

Они пожелали Мики спокойной ночи и отключили вызов. Лев, снисходительно глянув на Славу, взял стакан из его рук (тот настолько судорожно его сжимал, что пришлось отцеплять по одному пальцу) и проговорил:

— Вот почему в доме нужно правило: не говорить о детях.

— Извини, — негромко ответил Слава. — Но это было важно.

— Допустим, — кивнул Лев, хотя чувствовалось, что эти звонки он считал скорее лишними, чем важными. — Хочешь продолжить?

Слава, устало потерев виски, покачал головой:

— Не знаю, я… я сбился. Может, позже.

Они стояли посреди комнаты, не глядя друг на друга: словно опять что-то сломалось. Чувствуя вину за неслучившийся секс, Слава предложил, лишь бы что-то предложить:

На самом деле, Славе хотелось бы предложить другое.

Пока на кухне закипал электрический чайник, они сели за деревянный стол в столовой. Слава, глянув на Льва, попросил:

— Расскажи что-нибудь.

Лев, глянув на Славу, спросил:

Не так он себе представлял эту ночь.

Перед тем, как сделать чай, Слава закатал рукава рубашки, обнажая изящные запястья и предплечья. Когда он брал в руки чайник, на правой руке пробивались выпуклые вены — Лев наблюдал за ними, задержав дыхание, мысленно называя: передняя, срединная, латеральная…

Когда он тянулся за пачкой чая на дальней полке, рубашка, уже выбившаяся из-за пояса, подтягивалась следом за ним, и Лев видел тоненькую полоску кожи. Как и четырнадцать лет назад, его бросало в жар от этого зрелища: он уже не мог вспомнить, когда прикасался к Славиному телу последний раз.

Поэтому, когда Слава, устроившись напротив, сказал: «Расскажи что-нибудь», Лев не понял, как это возможно — завязать диалог на пике возбуждения. В его голове они продолжали срывать друг с друга одежду по пути к кровати. Его мысли продолжали их прерванные действия. Ему было странно, что откуда-то появились эта столовая, этот деревянный стол между ними, закипающая в чайнике вода.

— Лучше ты расскажи, — охрипшим голосом ответил он, не в силах сказать ничего другого.

— О чём хочешь послушать?

Лев спросил то, что интересовало его на самом деле:

— Почему ты не захотел продолжить?

— Потому что мне стало плохо, — незамедлительно ответил Слава.

— Но потом тебе стало лучше. Почему мы не продолжили?

— Потому что за минуту до того, как мне стало лучше, мне было плохо.

Льва стали раздражать его ироничные ответы, словно он смеется.

— И сколько должно было пройти минут в твоём улучшенном состоянии, чтобы мы продолжили?

Слава, прищурившись, спросил:

— Что? — не понял Лев.

— Ты пытаешься убедить меня заняться с тобой сексом? — уточнил Слава. — Убедить захотеть этого?

— Вообще-то я просто задавал вопросы. Как я могу в чём-то убедить тебя, задавая вопросы?

— Я чувствую давление.